Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
О РЫЦАРСКОЙ ЛЮБВИ
 
Средневековье было безумной эпохой. Только безумная эпоха могла породить, наряду с химерами Собора Парижской Богоматери, самую химерическую из всех идей - идею рыцарской любви. Ведь рыцарская любовь - в отличие от всех иных чувств мужчины к женщине - стремилась не к обладанию, а к преклонению; не к победе, а к поражению; она не от мира сего и не в этом мире ей суждено было свершиться.

В самом чистом, дистиллированном виде история любой рыцарской любви - это история страдания; история одновременно и страстнотерпца, переносящего великие муки, и преданного служителя, жреца, не смеющего поднять глаза на свое божество. Истинный объект неистовой страсти всех менестрелей - прекрасная дама, лишенная милосердия, или, точнее, милосердная лишь в одном: она сразу, с первой же встречи лишает и тени надежды. И потому ее имя пишут кровью на щите, с ним отправляются в путь в неведомые земли, с ним убивают драконов и утирают слезы сиротам; с ним губят свою жизнь, стяжая бессмертную славу. Но даже если та, другая - Пречистая - прострет милосердную длань над безумным влюбленным, и он, свершив нечеловеческие подвиги, с венцом победителя на челе - или даже с короной, в сопровождении бессчетного войска, прибудет к стенам ее замка и падет пред ней на колени - даже тогда прекрасная дама не удостоит его взгляда. И все брошенные к подножию ее трона вражеские щиты и драгоценные россыпи ничего не изменят.

Весь этот абсурд невозможно понять вне средневековья и без средневековья, без его презрения к плоти - смердящей, испускающей газы от питания горохом, гниющей заживо в чумных бубонах, рано вянущей, жалкой, низменной; без его преклонения перед духом - безграничным, таящим великие возможности, причастным иным мирам. Рыцарская любовь имеет смысл только в мире, где рвутся в небо с бренной земли острые, как копья, шпили рыцарских соборов и где царство небесное ничуть не менее реально, чем земные царства. Ибо рыцарская любовь - это преодоление земной, грешной любви, с ее совокуплениями, общими вшами и ночными горшками, с ее заранее известным сценарием; это торжество духа над плотью, неба над землей, бессмертия над смертью. Любой рыцарский роман причастен к вечности, и в то же время он - фантазия, мечта, иллюзии, и не случайно иные рыцари никогда не видели в глаза своих прекрасных дам. Но все же самые драматичные истории - это истории узнавания с первого взгляда той, служение которой превратит жизнь безвестного воина в житие.

Конечно, отношения дамы и рыцаря во многом повторяют отношения вассала и сюзерена - точнее, рыцарское служение даме отражает вассальные отношения в перевернутом зеркале. Сюзерен пирует со своими вассалами и одаряет их - прекрасная дама не позволяет рыцарю даже приблизиться к ней; сюзерен раздает земли в награду за верность - прекрасная дама не награждает даже улыбкой; сюзерен в ином случае способен и породниться с вассалом - прекрасная дама навсегда останется мечтой. Это служение, не приносящее выгоды, самое бескорыстное и потому самое неистовое. Никто не идет в бой так бесстрашно, как тот, кому нечего терять.

Поистине странно, как в мире, где женщина порой ценилась ниже скота, смог родиться образ возлюбленной как владычицы, высокой госпожи, повелительницы. Историки бубнят о Деве Марии как предтече, истоке этого образа - но Дева воплощала и воплощает милосердие. Она прощает грешника, она снимает его страдания, она дарует искупление просящим о нем. В образе же прекрасной дамы есть красота и сила, но нет доброты. Или нет доброты в земном понимании этого слова. Она дарует только страдание, спасая тем самым душу своего паладина: ибо чем глубже раны, чем продолжительней муки, тем ближе душа к небесам. А если душа сумела найти в муках источник радости - что ж, этому прекрасная дама помешать не в силах.

Самый трогательный рыцарь всех времен и народов преклонялся перед простой крестьянкой из Тобосы; Ланселот любил королеву. Королева или крестьянка - не все ли равно, кто не повяжет свой шарф на твою правую руку, кто не простится с тобой долгим поцелуем, кто не благословит тебя на битву? Важно одно: она существует, она прекрасна, она не желает знать о тебе. И когда-нибудь там - высоко, за облаками, за железными вратами - она подаст тебе свою белую руку. Там, в ином мире. Не здесь.

Скептически настроенные знатоки эпохи любят повторять, что, поклоняясь далекой прекрасной даме, эти самые рыцари насиловали поселянок прямо посреди зеленеющей ржи, пили и блевали в кабаках, и вообще вели себя непотребно. Смешное разоблачение: как будто реальное поведение в реальном мире способно опровергнуть идею. Идеи существуют среди идей, и опровергаются только другими идеями. Рыцари ушли, превратились в руины замки, в соборах разместились музеи - а идея любви-служения, любви преклонения осталась. Самое безумное, самое химерическое из всего, что сумели придумать люди в отношениях между мужчиной и женщиной. Или - в иной системе координат, там, где есть честь и благородство, бессмертие и вдохновение, звезды и музыка, причащение и покаяние - самое стоящее.
 
Rambler's Top100 List.ru - каталог ресурсов интернет