Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
БЕЛЫЙ ИНДЮК
(МОНОЛОГ НЕИЗВЕСТНОГО)
 
У каждого возраста свои радости. Мне девяносто восемь, и я очень рад персональной сиделке. Я рад, что доживаю свои дни в дорогом доме престарелых, окруженный всевозможными удобствами. И не верьте, будто дом престарелых - это та же тюрьма. Я был в тюрьме, я знаю. Я сидел в камере смертников. В том мае вся Европа - весь мир - праздновали победу, а мне сказали готовиться к казни. В 29 лет.

О нет, я никого не убивал. Я никогда не держал оружия в руках - только кисть. Ведь я был художником, художником-классиком: и нищим неудачником - пока случай не свел меня с одним антикваром. В его лавку любили захаживать богатые американцы, не способные отличить Рубенса от Рембрандта. И тут у меня появились деньги.

После оккупации Голландии мой антиквар куда-то исчез, и мне пришлось самому искать покупателей. Совершенно случайно у меня в руках оказалось ранее неизвестное полотно великого Яна ван Айка - 'Женщина, кормящая птиц'. Критики назвали его 'неведомым шедевром', поставив в один ряд с 'Портретом четы Арнольфини'. Понимаете ли вы, что это значит? Фон Дорн - тот понимал. Этот высокопоставленный наци купил у меня 'Женщину: ', за 30 тысяч рейхсмарок. Огромные деньги по тем временам. С такими деньгами я мог уехать куда угодно, но я, глупец, остался на родине, где чуть не погиб во время налета. Меня спасла вредная привычка: я выбежал в табачную лавочку за сигаретами, и тут начали бомбить. Мой дом сгорел вместе со всеми моими эскизами и незаконченными полотнами. И когда меня арестовали, обвинив в продаже оккупантам национального достояния, мне нечего было предъявить следователям.

О каком достоянии шла речь? Да о том же шедевре ван Айка. Никто не знал, что на самом деле 'шедевр' написал я. Мне никто не верил. Когда я умолял дать холст и кисти, надо мной только смеялись.

30 мая состоялся суд, приговоривший меня к повешению. В тот же день меня перевели в камеру смертников.

Чтобы не сойти с ума, я попросил у тюремщиков книгу. Все равно какую. Библию читать я был не в силах. И мне дали толстую книгу, которая называлась: 'История птицеводства в Европе'.

Это была очередная издевка над 'подлым коллаборационистом'. Механически я начал перелистывать ее, и вдруг на странице 246-й прочел: 'В 1519 году первую индейку завезли из Нового Света в Испанию. До этого европейцы никогда не видели этих птиц'. А Ян ван Айк умер в 1441-м.
На мой истерический хохот прибежал охранник. Я воспользовался моментом и сказал, что хочу немедленно видеть главного судью, что я знаю, где спрятаны шедевры, считающиеся пропавшими без вести во время оккупации. Маленькая ложь во спасение - иначе он бы не приехал. Последняя ложь.

Видели бы вы его лицо, когда я сопоставил даты и пояснил, что ван Айк никак не мог написать 'Женщину, кормящую птиц', и никто из его современников не мог, потому что в правом нижнем углу картины к корму тянется огромный белый индюк.

'Неведомый шедевр' забрали из Национального музея и вычеркнули из каталогов, а меня приговорили к шести годам тюремного заключения за мошенничество. Отсидев положенный срок, я уехал в Южную Африку - подальше от прошлого. Потом была пестрая жизнь, в которой лишь одно оставалось неизменным. И даже здесь я сохранил этот каприз, привычку - как угодно. Да, кстати. Сиделка! Пора покормить моего красавца Данни.
Моего белого индюка.
 
Rambler's Top100 List.ru - каталог ресурсов интернет