На главную
 
Новые рассказы о любви-3
 
РАЗДЕЛЬНОЕ ПРОЖИВАНИЕ


Вечер выдался насыщенным. В семь часов Ольга закончила разбирать старье на антресолях, в восемь наконец-то пересадила разросшееся каланхоэ из простого пластмассового горшка в нарядный керамический, а в девять пришел муж и сказал, что подает на развод.

- Твоей вины в этом нет, - утешил он Ольгу. - Ты всегда была образцовой хозяйкой и матерью. Дело во мне. Если хочешь знать, я за 20 лет нашего брака изменил тебе всего раз - помнишь, когда я привез из командировки фотографии, которые ты назвали б:кими? Вот тогда и случилось, Серега вызвал проституток и я.. сглупил. Но это был единственный раз. Я никогда тебе не лгал, не обманывал и не хочу начинать. Я не хочу жить на две семьи и изворачиваться. Мне не нужен этот цирк. Я говорю прямо, как есть. Я встретил другую женщину и хочу уйти. Я все понимаю: и Денис в переходном возрасте, и ты домохозяйка без доходов, кроме моей зарплаты, но это сильнее меня. Как сторона, виновная в разводе, я готов понести некоторый материальный ущерб. Квартиру делить не будем, останется Денису и тебе. И алименты я стану платить не 25%, а треть зарплаты.
Кроме естественного волнения, при последних фразах в голосе Игоря слышалась едва ощутимая нотка самодовольства, скрытого восхищения собственным благородством.

Произнеся сложный монолог, муж ушел в ночь, а Ольга осталась в полутьме. Было больно и страшно, точно ее из уютной, обжитой квартиры вытолкнули в глухой лес, и непонятно, куда идти, что делать. Разве только выть от боли, как воет раненое животное. Но человек, чтобы пережить травму, нуждается в словах.

Самое скверное, что поделиться было не с кем. Денис уехал на неделю в спортивный лагерь, да он и не опора, а тоже потерпевшая сторона. Мамы уже десять лет нет в живых; отец живет с мачехой своей жизнью, с братом по отцу отношения прохладные. А подруг у нее почти не осталось, разве всплывшая в последние годы на виртуально-скайповом горизонте Ира Совенко, она же Сова. Своим прозвищем Ира была обязана не столько фамилии, сколько роли, которую она играла в любом коллективе: мудрая всезнающая советчица, в социальной психологии - авторитет. Поделиться, что ли, с мудрой Совой? Хуже все равно не будет:

Хуже не стало. Реакция Совы оказалась именно такой, как надо: понимающая, но без лишних эмоций.

- Ты что хочешь, для себя? Чтобы он ушел или остался?
- Конечно, остался! - простонала Ольга. - Я все готова простить: Я:
- Тогда тяни время, - сверкнула очками Сова.
- Как?

- Предложи ему раздельное проживание. Скажи, что ты не против развода, но поскольку это дело серьезное, есть смысл не пороть горячку. Предложи полгода или год пожить раздельно, и если он не передумает, то ровно через 6 или 12 месяцев, день в день, вы идете подавать заявление о разводе.
- Думаешь, он согласится?

- Ему выгодно. Он и любовницу будет держать на крючке, и себе обеспечит запасной аэродром. Разве что она давит: но непохоже. Судя по всему, это было исключительно его решение. Раздельное проживание создаст ему иллюзию, что решения дальше принимает он. А на самом деле разобраться нужно тебе.

Сначала предложение Совы показалось Ольге нелепостью, но чем светлее становилось небо за окном после бессонной ночи, тем разумнее оно представало. Главное, что она ничего не теряет. Не станет Игорь дожидаться конца срока - ну что ж, он и так бы развелся. Откажется пожить раздельно - он и так уходит. А если согласится, то кто знает, что может случиться за полгода или год?

Игорь согласился неожиданно легко при условии полного прекращения общения. Связующим звеном между супругами стал Денис, воспринявший 'перемену декораций' крайне эмоционально и экспансивно - как и подобает шестнадцатилетнему. От Дениса Оля и узнала, к кому ушел Игорь. К молодой, амбициозной, приезжей, работавшей в соседнем отделе. Недалеко он пошел за новым счастьем, да.

Ровно через год в девять вечера в дверь позвонили. Ольга сразу открыла дверь, не спрашивая, кто это, и не глядя в глазок, но оба супруга чуть помедлили, постояли, рассматривая друг друга, прежде чем пройти в квартиру. Игорь практически не изменился, может, чуть похудел, зато Ольга стала другой. Вместо аккуратной кудрявой домохозяйки в домашнем платье с рюшечками перед Игорем стояла коротко стриженая темноволосая женщина в джинсах и футболке. Он не ожидал перемены и вглядывался с интересом.

- Ну что, проходи.
Супруги де-юре прошли на кухню, где Ольга предложила выпить чаю. После второй чашки разговор, забуксовавший в начале, наладился и пошел довольно гладко.

- Как я жила? В общих чертах ты знаешь от Дениса. После твоего ухода я стала искать работу, и сам понимаешь, с каким успехом: приходит сорокалетняя тетя, ни дня не проработавшая, и тычет диплом химика, двадцать лет пролежавший в серванте на второй полке. Никуда не брали! Думала репетиторствовать, взялась за учебники - оказалось, не смогу, уже и азы позабыла. Да и кому нужен такой репетитор - не из вуза, не из школы, без связей и опыта. Помогли мне друзья, то есть бывшие друзья - я ж за витьем гнездышка и друзей растеряла. Ну как помогли: пристроили в фармацевтическую компанию бесплатной стажеркой, иными словами - девочкой на побегушках. Представляешь: девочки-старшекурсницы бегают, ради красивой строчки в резюме, и я с ними за компанию. Они меня сторонились, немудрено. Зато когда заболела одна из офис-менеджеров, подменить ее попросили меня. Болезнь перешла в декретный отпуск, меня взяли на ее место, я себя хорошо зарекомендовала, и вот теперь я - второй ассистент директора. Тоже не Бог весть что в сорок с лишним, но прокормить себя и сына могу.

- Рад за тебя. Рад по-настоящему. Ты всегда была сильной. И спасибо, что не стала настраивать Дениса против меня.
- Что его настраивать, взрослый парень, в этом году школу заканчивает. Сам разберется, что к чему. А ты как?

- На работе по-прежнему, вроде маячит небольшое повышение зарплаты, учитывая инфляцию и все такое, но начальство пока официальных заявлений не делало: В отпуск в Таиланд съездил: съездили. Экзотика, конечно: Но тебя, я так понимаю, интересует личная жизнь.

Игорь выдержал многозначительную паузу и выдал:
- Мы расстались с Милой. Как ты была права, призывая не торопиться! Если честно, то это она ушла от меня. Похоже, я был для нее трамплином: в лучшую жизнь.
- Ушла к богатому папику? - уточнила Ольга. - Жаль, очень жаль. Без иронии.

Как ни предвкушал Игорь запланированный эффект, он все не торопился сказать последнее слово, оттягивал удовольствие. Но Ольга его опередила, сказав все сама.

- Мне жаль, что тебя бросили, а не ты - жестоко получается как-то, на месть похоже. Но решение мое не изменится. Я подаю на развод, Игорь. Все закончилось.

- Как? - он чуть не привстал, широко раскрыв глаза от изумления. - Ты? У тебя что, кто-то есть?
- Есть, нет - какое это имеет значение? А ты что, мириться пришел? Предложить 'начать все с начала'?
- Да.

- Нет. Не хочу я больше начинать, постоянно ожидая нового удара в спину. И потом: двадцать лет у меня не было своей жизни - была твоя и Дениса. Меня не было: я растворилась в готовке, стирке, уборке, проверке уроков, вытирании носов, глажке рубашек, создании уюта, поддерживании комфорта! Я и не замечала, как деградирую, окукливаюсь, обрастаю скорлупой. А, ты все равно не поймешь:

- Нет, я все понимаю. Будешь дальше работать, я ничего не имею против:
- Ты разрешаешь типа? - засмеялась Ольга. - Поздно, милый. Отныне все в своей жизни я разрешаю или запрещаю себе сама.



ТАЙНЫЙ ВОЗДЫХАТЕЛЬ


Аккурат перед 8 Марта Ольга Павловна узнала, что у нее есть тайный поклонник. Обнаружилось это довольно просто: в верхнем ящике ее рабочего стола появилась большая шоколадка с изюмом и орехами. Кто-то положил ее туда, желая сделать ей приятное, и этот кто-то знал о ее том, что темный шоколад с изюмом и орехами - ее любимый.

Никаких версий по поводу того, кто бы это мог быть, у Ольги Павловны не имелось, но, вне всякого сомнения, это был кто-то из сослуживцев, потому что чужие по офису не ходили, и никто из опрошенных женщин-коллег в причастности к дарению шоколадки не сознался. Впрочем, Ольгу Павловну интересовали не столько слова, сколько взгляды, а во взглядах сразу читалось: не мы. Алевтина, известная язва, даже отпустила шпильку: скромненький, мол, подарок - 'пионерский'. Точно пионер решил поздравить любимую учительницу ботаники.

Обычно шуточки Алевтины раздражали Ольгу Павловну, но этот раз ей было почти приятно: язвит, стало быть, завидует. Есть чему: подарок хотя и простенький, но сделан человеком внимательным, чутким, и, возможно, увлеченным по-настоящему.

С неделю Ольга Павловна протомилась в неизвестности, а потом возле ксерокса на втором этаже столкнулась - в прямом смысле слова - с Игорем Ивановичем из отдела логистики. Оба сконфузились и рассмеялись, но когда смех стих, он посмотрел на Ольгу Павловну как-то непривычно-внимательно. Ничего при этом не было сказано, но опытной, житейски мудрой женщине того возраста, который у нас отчего-то называют бальзаковским (хотя героиням Бальзака по 30 лет) не нужны слова, чтобы разобраться в оттенках мужских чувств. И сердце Ольги Павловны замерло: неужели он?

Сорокапятилетний разведенный Игорь Иванович считался завидным женихом - настолько завидным, что на него заглядывались молоденькие бухгалтерши. Подтянутый, статный, хорошо одетый, с приятным свежим лицом, здоровый румянец которого эффектно контрастировал с ранними и обильными сединами, он производил впечатление человека обаятельного и непринужденного. Что-то болтали о молодых длинноногих девицах, с которыми его якобы видели, о каких-то любовницах, но теперь Ольга Павловна не сомневалась - все это сплетни. Не так он глуп, чтобы западать на юных прелестниц с одной извилиной в голове. Как настоящий мужчина, он выбрал настоящую женщину в зените сил и женских чар.

Во вторник, 19-го, якобы случайно встретив Ольгу Павловну в коридоре, Игорь Иванович сделал ей комплимент, сказав: 'Сегодня вы очаровательны'. Она поблагодарила и многозначительно посмотрела на него, ожидая продолжения, но мужчина сделал вид, что куда-то торопится и, подарив ей удивительно нежную улыбку, пошел дальше. Ольга Павловна все поняла: увлечен, но, помня о тяжелом разводе, не торопится идти на сближение, боясь разочарования.

В последующие три месяца Игорь Иванович вел тонкую игру, совсем истомив бедную даму. То он откровенно улыбался Ольге Павловне и говорил разные двусмысленности типа 'Обожаю весну! Снова чувствую себя молодым!', то даже не смотрел на нее, но так демонстративно не смотрел, что и еж бы догадался: боится себя выдать. Как-то раз, передавая Ольге Павловне флешку, он словно случайно коснулся ее руки кончиками пальцев. И во внешности его произошли изменения: он явно помолодел, синие глаза искрились жизнью, даже движения стали энергичнее. Душевный и физический подъем мужчины и послужил поводом к переписке, которую Ольга Павловна начала с отменной хитростью. 'Игорь Иванович! - писала она по внутренней почте, - раскройте секрет внезапного омоложения! Вы отлично выглядите, девочки голову ломают, что за средство Макропулоса'.

Собственный текст очень нравился Ольге Павловне. Во-первых, обращение - деловое, формальное, но при этом сочетающееся с игривым тоном - во-вторых. В-третьих, очень удачна отсылка к неким девочкам, сослуживицам - типа Ольга Павловна всего лишь рупор общественного мнения. Ну и упоминание средства Макропулоса, подчеркивающая ненавязчивую эрудицию автора -тоже хороший ход.

Ответ заинтриговал: 'Йога творит чудеса'. Ольга Павловна думала над ним два дня, пока поиск в Интернете не привел ее к верной догадке: несомненно, Игорь Иванович имел в виду тантрический секс. Смелое предложение, тем более в деловой переписке, которую в любой момент может прочитать кто угодно. Как же ей ответить? Подыграть или наоборот, дать понять, что она не готова к экспериментам? В сущности, она и впрямь не готова. Ольга Павловна решила ограничиться строгим: 'Не ожидала от вас такого' - и, как оказалось, зря, потому что Игорь Иванович обиделся и не ответил ничего.

Ворочаясь без сна, Ольга Павловна перебирала возможные варианты ответа в поисках единственно правильного. Может, надо было развить тему и заговорить о Камасутре? Или попросить рассказать о тантрическом сексе в подробностях? Растерянная Ольга Павловна была окончательно сбита с толку, когда услышала обрывок разговора Игоря Ивановича и двух сотрудников-мужчин: он говорил, что и впрямь занялся йогой. Выходит, она неверно интерпретировала его слова? Или он занимается и йогой, и тантрическим сексом одновременно?

Все было так смутно, так зыбко - и одновременно пугающе реально в снах. Игорь Иванович приходил туда регулярно и вел себя с восхитительной дерзостью. Предвкушая реальное свидание, Ольга Павловна не удержалась и с премии купила роскошный эротический пеньюар из искусственного черного шелка, держащийся на одном бантике спереди. Настанет день, точнее, ночь, и он дернет за край прозрачной капроновой ленты, и тогда: ах! Но что-то уж очень долго этот момент не приходит - не пора ли его поторопить?

Случай представился на июньском выездном корпоративе. Когда все здорово напились, Ольга Павловна презрела формальные правила этикета и смело взяла Игоря Ивановича за руку:

- Мне нужно вам что-то сказать наедине.
Мужчина покорно пошел за ней в дальний угол небольшого парка, окружавшего загородный ресторан, где проходило веселье, и встал под плакучей ивой.
- Игорь Иванович! - начала она и вдруг дыхание сперло, голос пресекся.
- Я все знаю, - твердо сказал он и икнул.
- Все, - пробормотала она. - О Боже.

- Да, уже решено: босса переводят в Киев, на его место ставят Ясурского.
С полминуты Ольга Павловна смотрела на него вытаращенными глазами.
- Я не об этом:Я не то хотела сказать!
- А что? - искренне удивился мужчина.
- Я о нас с вами:
- О нас с вами? - вытаращил глаза Игорь Иванович в свою очередь.
- Да: Разве вы: вы и шоколадку мне на 8 Марта в стол положили:
- Какую шоколадку?

Впоследствии Ольга Павловна очень не любила вспоминать тот разговор. Такого унижения она не испытывала давно: Игорь Иванович от всего отрекся, заявил, что ничего ей не дарил, ни на что не намекал, и вообще, простите, она не в его вкусе. Только недюжинная сила воли помогла ей удержаться от истерики, но еще несколько недель она не могла придти в себя. Умышленно ли он играл ее чувствами, или передумал в последний момент - все равно, больше работать в этом коллективе она не могла и не хотела и осенью, найдя новое место, уволилась.

: Перед Новым годом, когда она покупала на рынке апельсины, ее окликнул смутно знакомый голос. Перед ней стояла неопрятная, растрепанная женщина - бывшая уборщица, выгнанная за пьянство. Ей очень хотелось поговорить, и Ольге Павловне пришлось остановиться.

- Так вы, значит, тоже оттуда ушли? И правильно сделали. Мне никогда в этой фирме не нравилось, не люди, а гадюки какие-то. Только вы и Зина из бухгалтерии и были нормальные люди. Я перед тем, как совсем уйти, ей шоколадку лично подарила, а у вас был отгул, и я вам в стол положила. Нашли мою шоколадку-то - или сперли прямо из стола?...................................................


О, СКОЛЬКО НАМ ОТКРЫТИЙ ЧУДНЫХ:


В субботу, ровно в восемь вечера, Ира обнаружила, что ее муж Сергей, до того в порочных связях не замеченный, зарегистрирован на сайте знакомств 'Одинокие сердца'. Зарегистрировался он не под своим именем, а под идиотским псевдонимом 'Одинокий ковбой', но фотографии разместил настоящие. И в анкете на вопрос 'Семейное положение' ответил 'не женат и никогда не был'.

К ревнивым женам, проверяющим мобильники мужей, пока те принимают душ, Ира не принадлежала, и открытие было сделано ею совершенно случайно. Всего полчаса тому муж сидел за компьютером, она возилась на кухне, четырехлетний сынишка Артем катал по полу грузовик. Идиллию выходного вечера нарушил звонок мобильного: мужа срочно вызывали на работу - только что поступило сообщение, что склад их фирмы ограблен, а сторож не то убит, не то ранен. Не только Сергей, но Ира разволновалась; к счастью, муж перезвонил ей без пяти восемь и сообщил, что все не так уж драматично: склад и впрямь обокрали, но сторож целехонек, только мертвецки пьян. Через пару часов Сергей обещал вернуться, и успокоившаяся Ира села за семейный компьютер - заглянуть на свою страничку в 'Одноклассниках'. Собственно, кроме 'Одноклассников', она никуда не заходила, искренне не понимая этого модного увлечения виртуальным миром.

'Яндекс' поинтересовался, желает ли она 'восстановить предыдущие вкладки' или 'открыть новое окно', и Ира механически нажала на первую кнопку. Сперва она даже не поняла, что за страница открылась , но знакомая фотография мужа притянула взгляд. И вот теперь Ира сидела, смотрела на анкету и думала, что делать.

Сменить пароль, чтоб он больше не мог зайти? А что это даст? Кто помешает ему завести еще сто анкет на ста сайтах знакомств? Если уж он считает себя неженатым? Устроить скандал, когда он вернется, и потребовать, чтобы удалил анкету? Он удалит и станет лучше шифроваться. А главное, по большому счету, ей пока не в чем его и обвинить. Да, некрасиво, неэтично, но это еще не измена в полном смысле слова. И что же: ждать, пока изменит?

Внезапно мелькнула безумная мысль вышвырнуть компьютер в окно. С какой скоростью он полетит с высоты девятого этажа, как славно шваркнется об асфальт! Но это ничего не даст: у Сергея на работе есть и компьютеры, и Интернет.

А может, самой зарегистрироваться на этих 'Одиноких сердцах'? Тоже поискать приключений на пятую точку?
Или написать мужу.
Что-то подобное она видела в кино: или где-то читала: неважно. Написать мужу под видом незамужней, или, наоборот, замужней 'Кати' или 'Оли', втереться в доверие и пригласить на свидание. И если он согласится: если он придет:

Что будет тогда, Ира не могла сказать со всей определенностью, но с понедельника коварный план был воплощен в жизнь. Пока муж был на работе, она изучила злополучный сайт знакомств, нашла в 'Одноклассниках' фотографии подходящей девушки, того типа, который всегда нравился Сергею, придумала легенду и зарегистрировалась под ником 'Мэгги' - в честь героев 'Поющих в терновнике'. Дня через три она написала Сергею стандартное сообщение и поставила ему высшую оценку - 10 баллов (правила сайта это позволяли). Теперь оставалось ждать ответа.

Сергей ответил только через 2 дня, когда она почти разуверилась в своей затее, и Ира не ожидала, что у нее будет так бешено биться сердце, когда она увидит сообщение. Сергей написал, что хотел бы перед встречей в реале пообщаться виртуально, и Ира охотно согласилась.

Странное это было общение. Ира выходила на связь с 9 до 18 по будням - якобы с работы, а Сергей подключался после 19-ти - после ужина и разговора с женой. На работе на подобные развлечения у него, похоже, банально не было времени. Два человека переписывались с одного компьютера, и приди Сергею в голову посмотреть IP, с которого приходят послания Мэгги, игра оборвалась бы в самом начале. Но Сергею в голову приходило совсем, совсем другое.

К изумлению Иры, перед ней открывался совсем другой человек - патологический врунишка со склонностью к умеренному мазохизму. 'Одинокий ковбой' жил в Пуща-Водице, пил с половиной депутатов и олигархов, Новый год встретил в Буковеле, ездил на 'Лэндкрузере' и по-прежнему страдал из-за измены одноклассницы Насти - измены, случившейся на излете девяностых. Иногда он путался и называл Настю Нюрой. Разумеется, у одинокого ковбоя была мятущаяся, неприкаянная душа, которую могла отогреть только большая женская любовь. 'Но где ее найти, эту любовь? Кругом толпы молодых и длинноногих, но я же вижу, что всем этим моделям нужны только мои деньги'. 'Только ты меня понимаешь, Мэгги'.

Мэгги, то есть Ира, и впрямь начинала понимать, зачем ее муж часами строчит длиннющие письма виртуальному призраку. Он искал, скорее всего, не физической измены, а банального самоутверджения. Ему, заурядному конторщику, клерку, ездящему на разбитой 'девятке', хотелось хоть на миг стать героем своих юношеских грез - богатым, сильным, загадочным, чертовски соблазнительным. И хотя Ира дважды намекала на встречу в реале, одинокий ковбой - он же неуловимый Джо - старательно от нее уклонялся. Это как раз понятно: в реальной жизни показывать было нечего. Не брать же напрокат 'Лэндкрузер'.

Щекочущая нервы игра оборвалась так же внезапно, как и началась. Одним туманным днем Сергей посреди дня заскочил домой за какими-то документами. Ире, на беду, понадобилось срочно в туалет, и она просто закрыла окно 'Эксплорера', убежденная, что муж заберет свои бумаги и уедет. А муж сел за компьютер отправить срочный емейл - и тоже открыл предыдущие вкладки.

Скандал был одновременно бурным и трагикомичным. В конце концов Сергей повинился, признал, что вел себя как дурак, и торжественно стер свою анкету. В качестве оправдания он сослался на пресловутый 'кризис среднего возраста'. Видно было, что ему стыдно - но не за анкету, а за наивную ложь в письмах к 'Мэгги'. Ира и расплакалась, и засмеялась, и простила мужа.
::::::::::::::::::::::
Через месяц она нашла в записной книжке мужа какой-то левый емейл и пароль к нему. Почтовый ящик оказался заполнен трогательной свежей перепиской. Сергей рассказывал своей бывшей однокурснице, волею судеб занесенной в Казахстан, что он очень богат, живет в Пуща-Водице, пьет с половиной депутатов и олигархов, Новый год встретил в Буковеле, ездит на 'Лэндкрузере' - но по-прежнему верит в большую и чистую любовь.



В УГАРЕ СТРАСТИ


Рабочий день начался с письма мужа: радуя глаз знакомым адресом, оно красовалось первым в долгом списке набежавшего за выходные спама. И хотя Марина последний раз говорила с Олегом поздно вечером в воскресенье, она с удовольствием нажала на 'Открыть': когда между супругами пролегли 800 километров, общения - телефонного ли, эпистолярного ли - не бывает много.

'Прости, но я должен тебе признаться. По телефону мне не хватило мужества. Мы должны развестись, потому что я встретил другую женщину. Мы вместе уже два месяца. Только теперь я понял, что значит жить! Я безумно ее люблю. Это страсть. Я не знал, что так бывает. Я ничего не понимал в жизни. Но пожалуйста, пока никому ничего не говори, особенно моей маме.
P.S. Вещи, которые ты оставила у меня, я привезу сам'.

Марина дошла до постскриптума, потом снова перечла короткое послание, потом еще раз. Для розыгрыша это было слишком глупо, да и 1 апреля давно миновало. Оставалось предположить, что неведомые враги взломали почтовый ящик Олега и накатали этот бред, чтобы ее расстроить. Ничего, сейчас она узнает правду:

- Алло? Привет, Олежка:
- Ты получила письмо? - даже не поздоровавшись, поинтересовался муж.
- Какое? Про другую женщину? - Марина еще пыталась шутить, но внутри все задрожало.
- Да, - глухим голосом подтвердил Олег. - Я не спал всю ночь: Теперь ты знаешь правду. Мне жаль причинять тебе боль, но так вышло. Прости.
Дальнейший разговор протекал в коридоре возле туалета: Марина выбежала туда, боясь чересчур бурной реакцией привлечь внимание любопытных сотрудниц.

Олег, которого, похоже, прорвало, выдавал все новые и новые подробности, время от времени замолкая как бы от нестерпимой внутренней муки. Он понимает, что эти два года Марина была ему идеальной женой, что она чудесный человек, но ничего не может с собой поделать. С тех пор, как он встретил Эстеллу, он словно под наркотиком. Нет, ни о каких наркотиках и речи быть не может: Эстелла сама с ними намучилась в свое время. Да, она одно время принимала кокаин, но в ее среде это обычная вещь. В какой среде? В ночных клубах. Эстелла - арт-директор одного известного ночного клуба, точнее, стрип-клуба, и сама начинала у шеста. Но он любит ее не за это. Эстелла - человек-праздник и женщина-кошка. Да, это псевдоним, конечно. Но он ей идет. Эстелла означает 'звезда'. Он не знает, сколько они будут вместе, но он больше не в силах обманывать жену. Через 2 недели он приедет, привезет, как обещал, Маринины вещи и подаст на развод. И сам скажет всем о своем романе. 'Прости, малыш. Но это сильнее меня'.

Что с ней происходило потом, до конца рабочего дня, Марина помнила плохо. Вроде бы она даже пыталась делать вид, что работает - или не пыталась? Досидела ли она до шести часов или убежала раньше, наплевав на начальство? Не все ли равно, если мир распадался на тысячи обломков разбитым зеркалом, и в каждом осколке отражалось ее опрокинутое лицо.

Ее муж, тихий, спокойный, глубоко положительный Олег влюбился в бывшую наркоманку и стриптизершу. Олег - провинциальный маменькин сынок. Олег, которого она знала с 9-го класса. У него безумная страсть и они разводятся. А ведь и в Киев-то на заработки он поехал, чтоб собрать на первый взнос ипотеки и купить квартиру.

Теперь, видимо, общая квартира у него будет с Эстеллой.
Может, он сошел с ума? Или она сошла с ума и у нее начались галлюцинации? Но нет, новое письмо и новый разговор с Олегом подтвердили: никаких галлюцинаций нет, а есть немного запоздалый взрыв небывалой романтики, который звезды сделал ближе. Ну, одну уж точно приблизил.

- С ней теперь квартиру покупать будешь? - спросила Марина чужим, незнакомым голосом.
- Нет, у Эстеллы своя есть на улице Ивана Кудри, - радостно отрапортовал Олег. - Я к ней переберусь. А хочешь, я тебе ее фотографию вышлю?
- Нет, спасибо, - поблагодарила Марина и нажала отбой.

:Что можно сделать с человеком, который разлюбил? Нет, не так. Что сделать с человеком, который предал? Не каждый разлюбивший - предатель, и не каждый, кто предал, перестает любить. Можно любить и изменять, можно уйти и остаться человеком. Где грань между подлостью и правом свободного выбора? И есть ли она, в самом деле? Но ведь Олег не ее собственность, не вещь, не домашняя зверушка; они взрослые люди, свободные, бездетные: слава Богу. Он имел право полюбить ее, имел право добиваться ее любви, имеет право и разлюбить. Он честно признался, пусть и с опозданием, и всю вину за развод возьмет на себя. Его мать будет в шоке, ее тоже, и общие знакомые, и родственники.
Все его осудят, выскажут свое 'фи', выразят ей сочувствие: может, даже судья, который объявит о прекращении их брака. А потом он уедет в сияющую даль предаваться пороку в угаре страсти, а она останется у разбитого корыта. У него столица, новая работа и угар страсти, а у нее пустота, боль и фальшивые ободрения подруг: 'ты еще найдешь себе кого-нибудь, какие наши годы:'.

Вот в чем подлость. Она была лишь трамплином для прыжка, топливом для взлета: застенчивый мальчик в браке окреп, оперился и отправился на поиски нового счастья, отбросив ее, как отработанный ресурс.

И что теперь делать? Бороться? Но как? Если Эстелла взяла его бешеным развратом, то за две недели она, Марина, в Чичоллину не превратится. Или бывшая стриптизерша - тонкий психолог, мастерица тонких манипуляций, прочитавшая в Олеге что-то такое за два месяца, чего она не прочитала за два года? Тогда ей и подавно не стоит тягаться с арт-директором. Или и впрямь существуют любовные привороты и зелья?

Или Олега похитили инопланетяне, а в его теле поселился чужой. Тоже версия, не хуже прочих.

За две недели Марина перебрала все версии и выплакала все слезы. С Олегом она больше не разговаривала, хотя он дважды звонил - не могла и не хотела. Не делясь ни с кем, не прекращая ни на минуту думать о случившемся, она горела две недели как свеча, подожженная с двух концов - и аккурат накануне его приезда перегорела. Внезапно все стало все равно. Уходит - черт с ним.
Когда боли слишком много, душа перестает на нее реагировать. И когда Олег, ничуть не изменившийся внешне, переступил порог их съемной квартиры, Марина была почти спокойна. Он поздоровался, окинул ее внимательным взглядом, разделся и пошел в ванну - принять душ после поезда.

Все происходило так, словно ничего не произошло.

- Обедать будешь? - спросила Марина, когда муж, еще вытирая волосы полотенцем, со странной улыбкой вошел в кухню.
- А что у нас? Борщ? Замечательно.
- Улыбаешься?
- У меня отличная новость, малыш: мне повысили зарплату! А это значит, что мы сможем собрать на первый взнос на полгода раньше.
- Мне-то что? - поставила тарелку с борщом на обеденный стол Марина, упустившая местоимение 'мы'. - Ты Эстеллу радуй.

- Какую Эстеллу? - сделал наивное лицо Олег. - Нет никакой Эстеллы. Я ее придумал. Да, да. Понимаешь, мне хотелось взять реванш: я столько за тобой бегал, столько ревновал и мучился, пока ты согласилась выйти за меня замуж. И еще это была проверка. У меня большие планы, и мне нужно точно знать, кто рядом со мной: ревнивая истеричка-собственница или сильный человек, на которого можно положиться. Я боялся, что ты примчишься в Киев со скандалом или проболтаешься, но ты оказалась молодцом и проверку прошла:
- Нет. Не прошла.

Марина надела тарелку с борщом на голову мужа и вышла из кухни.
Заявление на развод подала она.




ЧЕЛОВЕК С ПРИНЦИПАМИ


Человеческая память удивительно реагирует на запахи. Едва уловимый запах мела напоминает о школьных буднях, хлорка пробуждает в памяти грустные больничные воспоминания, а стоит ощутить томный, густой аромат темно-красных роз - и перед глазами встает высокая широкоплечая фигура с огромным букетом в руке. Снова вечер теплого летнего дня; из чьей-то припаркованной у кафе машины доносится бойкая музыка, а тротуар разогрет и сквозь тонкие подошвы туфель она ощущает его жар. Тот летний вечер был десять лет назад - даже не верится, что столько дней и ночей унесла бесследно река времени. Она была стройнее, красивее, увереннее, легкомысленнее, чем теперь - а, впрочем, что вспоминать. Отрезок жизни, начавшийся тем летним вечером, закончился два года назад, и нет смысла ворошить былое только потому, что за соседний столик уселась юная парочка: лохматый парень и девица в черном платье, с тремя темно-красными розами, а ветер донес до ее столика аромат цветов.

Еще полгода назад это воспоминание было бы болезненным, но сейчас она сама удивилась и обрадовалась своему спокойствию. Этот роман, такой сложный, такой запутанный, доставивший ей столько сладких и горьких минут, похоже, окончательно стал прошлым - и слава Богу. Разве что жаль времени, которого никто не вернет. Когда они познакомились, ей было 29 лет, и она банально мечтала о муже и ребенке. Сейчас ей 39; теоретически у нее еще может быть и то, и другое, но что-то подсказывает ей: поезд ушел. И здоровье не то, и внешность изменилась не в лучшую сторону, а главное, что-то погасло в ней, словно кто-то нажал на выключатель, и уже давно на улице мужчины не провожают ее взглядами. Да, да, 'я такая-растакая, но мой поезд ушел'. Через год-другой она смирится окончательно с этим и перестанет попрекать себя за то, что профукала жизнь: ну, пусть не всю жизнь, но остатки молодости.

Но виноват ли в этом Денис? Ведь он никогда не лгал ей - редкое качество в людях. На том же первом памятном свидании (с темно-красными розами) он четко обозначил свою позицию: он волк-одиночка и чайлдфри. Тогда она впервые услышала это слово и сперва не поняла, о чем речь. Денис пояснил, что он: а) не любит детей; б) не хочет их иметь; в) никогда не будет отцом. Жениться он тоже не намерен. При этом он в курсе, что подобное отношение к семье и детям не по душе большинству женщин, и если она немедленно встанет и уйдет, он огорчится, но не удивится.

А она взяла и не ушла. Это теперь она такая умная, а тогда взыграли самые разные чувства: любопытство (она впервые столкнулась с подобным типом мужчин), азарт и кураж (ну-ка, ну-ка, посмотрим, кто кого), да, чего греха таить, нежелание досрочно заканчивать так заманчиво начавшийся вечер. Что случится, если она сперва посидит с ним в кафе, потанцует, а потом уже встанет и уйдет? Ничего не случится. Денис явно не бросится за ней с требованием отработать съеденное и выпитое.

Вот так все и началось. Одно свидание с умным и интересным мужчиной, второе, а потом: что случится, если она разок с ним переспит? Уж точно не беременность, учитывая его принципы. И впрямь ничего дурного не случилось, наоборот, было хорошо. Так почему бы не повторить? Почему бы не сделать эти встречи регулярными? Ведь это просто секс, ничего такого: А потом она встретит мужчину с серьезными намерениями, расстанется с Денисом, выйдет замуж и родит ребенка.

Когда она поняла, что попалась, что прогулка по зеленому лугу завела ее в топь, и из трясины уже так просто не выбраться? Когда он попал в больницу с перитонитом, и она не находила себе места, хотя в наше время от аппендицита никто не умирает? Или когда приревновала его к сотруднице и устроила сцену (потом самой было стыдно)? Или когда поняла, что готова бежать к ворожеям и колдуньям, лишь бы он женился на ней и отказался от своих дурацких принципов?
Трудно сказать, когда это произошло, но она влюбилась, как школьница, и долгие годы тешила себя надеждами на чудо: рано или поздно Денис поймет, оценит и сделает ей предложение. Увы, чудо так и не произошло. Вместо чуда была болезненная, растянувшаяся на год процедура разрыва, или, точнее, отрывания себя, своей души от другого человека. Она знала, что оставаться вместе бессмысленно, и в то же время никак не могла уйти. Он не понимал ее, пожимал плечами: разве тебе плохо со мной? Да, мы живем не вместе, да, у нас никогда не будет детей, но когда бы ты не позвонила - я отвечу; куда бы ты не позвала - я приду на помощь. Мы понимаем друг друга с полуслова, нам неизменно хорошо вдвоем, мы проводим вместе отпуск - у нас есть все положительные стороны 'настоящего' брака и нет его минусов.

Минутами она ненавидела его, но здравый смысл подсказывал: он не виноват. Он сразу дал понять, каков он: эгоцентрик и жизнелюб, не желающий никаких сложностей. Человек с принципами, никогда не меняющий своих решений. Смешно было б всерьез рассчитывать перевоспитать такого. Она ни в чем не сумела изменить его, даже в мелочах, и самому лучшему черному чаю он по-прежнему предпочитал свой тошнотворный ромашковый.

Парадокс, но именно это ей в нем и импонировало. И даже теперь, когда все в прошлом, ей приятно думать, что пусть она зря потратила 8 лет жизни на Дениса, но и любую другую женщину ждет тот же результат. Пусть он не ее, но он и не принадлежит другой. Он ничей, точнее, всегда свой собственный. И почему он избрал себе такие принципы? Он никогда не распространялся на эту тему, а она не допрашивала.

Парочка за соседним столиком выпила свои коктейли и поднялась. В дверях они столкнулись с Мариной - как всегда, подружка опоздала на полчаса, и, судя по ее красному лицу, не шла, а бежала к кафе. После обмена приветствиями оказалось, однако, что избыточный румянец вызван не физической нагрузкой, а избытком эмоций.

- Ой, что я расскажу! - затараторила Марина, плюхаясь на пластиковый стул. - Ты знаешь, кого я видела сегодня? Твоего Дениса! Я встретила его возле магазина 'Антошка'! Оказывается, он через полгода после расставания с тобой познакомился с учительницей младших классов - на автобусной остановке, прикинь! - и влюбился, а поскольку она оказалась сильно верующая и не соглашалась до брака, то он взял и женился на ней! И в церкви венчался! Через два месяца после знакомства! Представляешь? Их сыну завтра ровно год, и он приехал ему подарок покупать в 'Антошке'! Так изменился, не узнать, и говорит: жизнь без детей не имеет смысла, если человек не хочет иметь детей, то он неполноценный, я только теперь жить начал: Тебе привет передавал! Эй, ты чего? Что с тобой? Тебе плохо?...............................................................................



СЛУЧАЙНОЕ ЗНАКОМСТВО


- Уф, - откинулся на спинку стула Андрей, вытирая салфеткой губы, - я объелся. Спасибо, Наташа! Прекрасный обед. А говорила, что не умеешь готовить.

- Я говорила, что посмотрю на твое поведение и решу, кормить тебя или нет, - кокетливо улыбнулась Наташа, и Андрей ощутил, что легкое переедание не помешает ему и далее идти по стезе плотских удовольствий. Небрежно развалившись на стуле, он любовался стройной фигуркой Наташи, проворно собравшей посуду со стола и взявшейся за ее немедленное мытье.
- Ненавижу грязную посуду в мойке.
- А ты, оказывается, хорошая хозяйка.
- Уже сватаешься?
- Нет, - заулыбался Андрей, - но допускаю и такое развитие событий.

Они переглянулись и дружно захохотали - уж больно забавно прозвучал обмен репликами, если учесть, что познакомились они ровно три часа назад.
Андрей и сам не мог бы объяснить, каким образом случайное знакомство с черноволосой девчонкой за считанные минуты переросло в легкое увлечение, а потом в интимное свидание. Такого в его жизни еще не случалось, и никогда девушки сами не звали его первыми к себе. Но Наташа - не такая, как все: он сразу это почувствовал. В ней есть какая-то магия, что-то загадочное и очень притягательное: эта лукавая улыбка, эти длинные черные волосы, эти ярко-зеленые глаза:
- Мне кажется, ты колдунья, - сообщил он с серьезным видом. - Ты околдовала меня с первого взгляда.
- А когда ты разочаруешься во мне, то я стану ведьмой, ага, - подмигнула Наташа. - Хочешь посмотреть мою квартиру?

Не то чтобы Андрею очень этого хотелось, но он поднялся со стула и послушно проследовал за Наташей. Квартира - большая, трехкомнатная - понравилась ему куда меньше хозяйки: стандартная мебель, старомодные люстры с висюльками, порядком выцветшие обои. Только широкая двуспальная тахта, застеленная ярким покрывалом, производила приятное впечатление. Наташа мигом уловила его настроение:
- Тахту я недавно купила и еще не опробовала: как следует.

- Да? - Андрей принял эту реплику как приглашение к действию и обнял Наташу. - Так что нам мешает?
- Вроде ничего. Стоп, а презики у тебя есть?
- Э: нет. Я с собой не ношу.
- Не любитель случайных встреч? Черт, и у меня закончились.
- Да ну их, обойдемся, - Андрей уткнулся носом в мягкую, теплую Наташину шею, пахнувшую так вкусно. - Раздеваемся.
- Нет, Андрюша, я без предохранения сексом не занимаюсь. Это не проблема, - мягко отстранилась Наташа, - у меня за углом круглосуточный киоск, я сейчас сбегаю. А ты пока кино посмотришь.

Она взяла пульт и включила телевизор.
- Тут есть специальный канал:
- Давай я сбегаю, а ты пока разденешься, - решил поиграть в джентльмена Андрей.
- Это не то: и это не то: где же он:, - бормотала Наташа, переключая каналы. - А, вот.
На экране совершенно голая полногрудая блондинка близко общалась с двумя молодыми людьми атлетического сложения.

- Ты долго искать будешь, этот киоск только местные знают. Жди меня и ни в коем случае не раздевайся - я тебя сама раздену. Я сейчас.

Наташа поцеловала Андрея в губы и, не успел он опомниться, выскользнула из квартиры.
Возбужденный мужчина остался в обществе телевизора и в предвкушении необыкновенных утех, по сравнению с которыми вся эта дешевая порнография на экране - сущая фигня. Такие девчонки, как Наташа, умеют все и ничего не боятся. Ему необыкновенно повезло, он запомнит этот день надолго. А какой контраст с его бывшей, этой мокрой курицей, кисейной барышней, вечно чего-то требовавшей, хотевшей, предъявлявшей какие-то смехотворные претензии: Вот как ведут себя настоящие женщины: ничего не спрашивают, ничего не боятся, приводят домой, кормят-поят и наслаждаются сексом, понимая, что жизнь коротка и второй серии не будет. Ну, разве что презерватив надевают. Кстати, что-то долго она его ищет, уже минут десять прошло, если не все пятнадцать.

В тот момент, когда нетерпение Андрея достигло наивысшей точки, входная дверь осторожно отворилась. Андрей выскочил в коридор, но вместо объятий прекрасной девушки наткнулся на рослого мужика в камуфляже, который без лишних разговоров вырубил его одним ударом.
Когда несостоявшийся Казанова очнулся, квартира была полна народу. За столом сидели два мужика - в штатском и в милицейской форме, у дверей стояли пожилая женщина в халате и седой мужчина в спортивном костюме, по комнате туда-сюда ходили бойцы в камуфляже - только Наташи среди них не было.

- Ну что, начинаем протокол сейчас писать или ждем хозяев?
- Что их ждать, и так все понятно, - переговаривались мужики за столом. Женщина в халате бормотала:
- Ужас какой, сколько живу в этом доме, никогда такого не было:
- Смотри-ка, он очнулся, - заметил один из бойцов, и все глаза устремились на Андрея.
- Очень хорошо. Он нам сейчас все расскажет, - подошел к Андрею мужчина в штатском. - Каким образом и с какой целью ты оказался в квартире супругов: как их?
- Супруненко, - подсказала женщина в халате.
- Я: - растерянно вытаращил глаза Андрей. - Я: не знаю никаких Супруненко. Здесь Наташа живет.
- Врет он! - чуть не закричала женщина. - Здесь соседи мои живут, Супруненко Тарас Петрович и Анна Сергеевна, я одиннадцать лет их соседка!

- Может, это их дочь? - предположил мужчина в штатском.
- Да нет у них дочери! У них два сына! Старший, Виктор, в Чехии работает, а младший, Сергей, в выпускном классе учится. У них даже племянниц нет! - вопила уже в полный голос женщина.
- Значит, Наташа здесь живет? - нехорошо улыбнулся мужчина в штатском.
- Да, - упавшим голосом пробормотал Андрей. - Мы на улице познакомились: она меня домой позвала: обедом накормила:
- А ну проверь, есть ли на кухне следы трапезы.
- Ничего нет, кухня чистая. Чё ты с ним возишься, и так все понятно.
- А ценные вещи Наташа сама в сумку уложила?
- Она сказала, что едет отдыхать на выходные и заранее собралась:
В коридоре послышался шум: кто-то кричал взволнованным голосом: 'Я владелица квартиры! Пропустите меня!'

Через секунду в комнату ворвалась полная женщина в сером плаще.
- Вы Супруненко Анна Сергеевна?
- Я! У меня и паспорт с собой! Что украли?
- Спокойно, мы вовремя приехали. Это ваши вещи? Две иконы, шкатулка с драгоценностями, видеокамера, набор серебряных ложек, - оперативник извлекал вещи из сумки с ловкостью фокусника.
- Все мое! Мое и мужа!
- Знаете этого мужчину?
- Первый раз вижу.
- А женщину по имени Наташа:
- Высокая, худая, зеленоглазая, с длинным черными волосами, - в ужасе бормотал Андрей. Внутри все обрывалось от страха, а сознание отказывалось верить: это не реальность, это какая-то ошибка, это страшный сон.
- Не знаю я никакой Наташи!
- Я так и думал. Хорошо, что соседи вовремя позвонили.
- Я ничего не брал! Это Наташа воровка! - от всплеска эмоций Андрей чуть не задохнулся. Перед глазами все поплыло. - Вы должны ее найти!
На запястьях щелкнули наручники.
- Прибереги свои байки для СИЗО. Там время долго тянется - будет чем заняться.
:::::::::::::::::::::::::::::::.
Через два часа после описываемых событий в небольшом кафе за столиком в глубине пили кофе две женщины: одна высокая, худая, коротко стриженная, другая - пониже, поплотнее, с бледным измученным лицом. Со стороны это была рядовая встреча двух приятельниц - если б не разговор.
- Все прошло без сучка и задоринки. Кстати, с вас еще сто пять долларов - за зеленые линзы и парик из натуральных волос. Могу их вам отдать, мне они не нужны.
- Да-да, конечно, возьмите. А парик и линзы лучше уничтожьте, мне они тоже ни к чему. Так он теперь в СИЗО...
- Как и договаривались. Ничего, скоро выйдет. Судя по тому, что вы рассказали об экс-свекрах, они сыночку с того света вытянут, не только из камеры. Э, вы что, жалеете о своем заказе?
Бледная женщина допила кофе, спокойно поставила чашечку на блюдце и твердо ответила:
- Нет.

И добавила через несколько секунд более мягким голосом:
- Вы не поверите, но этим вечером впервые за последние два года я усну спокойно.




УНИКАЛЬНЫЙ МУЖЧИНА


Когда бы Наташа не звонила Оксане - а она могла позвонить и во вьюжную полночь, и в солнечный полдень - у нее были очень важные, экстренные новости, требующие немедленного обсуждения. Оксана, знавшая Наташу с третьего класса, давно не роптала и не удивлялась - такой характер, такой человек. Но последние четыре месяца почти все разговоры с Наташей сводились к одной-единственной теме - Андрею.

Если поначалу разведенная Оксана радовалась за одинокую подругу, наконец-то обретшую личную жизнь, то постепенно к бескорыстной радости стали примешиваться и другое чувство, не столь благородное. Уж больно сочными и яркими красками рисовала Наташа портрет своего возлюбленного - красавца, интеллектуала, бизнесмена, спортсмена и непревзойденного любовника. Роман Андрея и Наташи напоминал не то старую, добротную мелодраму, не то тонкую, лирическую повесть - со случайной встречей, внезапно вспыхнувшим неудержимым влечением, романтическими свиданиями в самых дорогих ресторанах, корзинами алых роз, доставляемых курьерами прямо под дверь, и прочими подробностями, которые в качестве литературных штампов вызывают ироническую усмешку, но в реальной жизни неизменно вызывают радость - или зависть (если все это происходит не с тобой, а с кем-то другим). И в самом деле, так ли приятно, увидев старую подругу обновленной, с новой стрижкой и в новом платье, услышать чуть ли не сразу после приветствия:

- А мы с Андреем летим на уикенд в Австрию! В горы! Андрей снял коттедж для нас двоих.
Оксана попробовала улыбнуться, но получилось не очень хорошо.
- Будете кататься на лыжах?
- Думаю, - блеснула глазами Наташа, - на лыжи у нас не хватит времени. Это так романтично: только вдвоем, затерянные среди снежных вершин, сбежавшие от всех и всего:
- Да, - подтвердила Оксана. - Это романтично. Но такая романтика и стоит недешево.
- Я не знаю, сколько она стоит. Мне как-то и не интересно. Андрей из тех мужчин, которые не позволяют женщине в их присутствии вытащить кошелек. Видишь? - Наташа подняла худую, жилистую руку, демонстрируя широкий золотой браслет. - Это Андрей мне подарил позавчера. А я ему вот что хочу подарить:

Она извлекла из сумки темно-синюю бархатную коробочку, в которой лежал серебряный круглый кулон, украшенный причудливым выпуклым изображением кудрявого животного с мощными витыми рогами.
- Какой странный баран, - заметила Оксана.

- Это не баран, а Овен! Его знак Зодиака. Авторская работа. Не смотри, что серебро - он стоит недешево, потому что существует в единственном экземпляре. Я так и скажу Андрею, - лицо Наташи приобрело вдохновенное выражение, - это уникальная вещь для уникального мужчины. Он оценит.

- Ну, удачного вам уикенда, - заторопилась Оксана, хотя ее никто нигде не ждал. Но вдруг подкатила к самому сердцу такая волна горечи и обиды, что она, побоявшись не сдержать своих чувств перед подругой, поспешила уйти из кафе.

Улица была темна и пустынна, и на ней Оксана наконец смогла дать волю эмоциям. Ее лицо исказилось, из глаз потекли по лицу и заледенели на ветру две ненужные слезинки. Ей было плохо, и в то же время стыдно перед собой за то, что ей плохо. На кого ей обижаться, в самом деле? На ни в чем не повинную подругу? На бывшего мужа? На себя? На судьбу? И что изменят ее страдания на безлюдной темной улице? Ну, повезло Наташе, вытащила она счастливый билет - так Наташа заслужила его долгими годами одиночества, разочарованиями и неудачами. И она тоже заслужила немного удачи, и она непременно придет - когда-нибудь потом.

Оксана уговаривала себя, как ребенка, и шмыгала носом, как ребенок, все дорогу до самого дома, а потом взяла себя в руки и приняла очередное судьбоносное решение: перестать плыть по течению, взять жизнь в свои руки и для начала изменить пространство вокруг себя. В ближайшие выходные она проведет генеральную уборку и наконец отремонтирует душ.
Мастера Оксана нашла по объявлению в газете, но, когда в воскресенье утром на пороге возник странноватого вида мужичок, она усомнилась в правильности своего решения.

- Вы мне звонили: мы договаривались: я сантехник, - забормотал мужичок. От него доносился легкий, но отчетливый запах перегара.
- Да, звонила. Проходите.
Вечный страх обидеть другого человека не позволил Оксане ответить иначе, и странный мастер переступил порог ее квартиры. На обычного слесаря-сантехника он совершенно не походил, хотя портфель с инструментами при нем имелся.

'По телефону он производил вполне нормальное впечатление, - успокаивала себя Оксана, - в конце концов, внешний вид ни о чем не говорит'.
- Здесь надо шланг менять, - изрек мастер в ванной, осмотрев душ.
- Я уже догадалась и даже купила шланг
- Вы очень: очень разумная женщина, - восхитился сантехник. - Я серьезно. Я восхищен.

Шланг он менял четыре с половиной часа - с перерывом на легкий перекус, во время которого Оксана узнала, что Андрей - так звали мастера - собственно, никакой не мастер и взялся за ремонт сантехники от безденежья и отчаянья.

- Я по образованию музыковед: правда, немного недоучился: но кому это теперь нужно, не так ли? Работал то там, то сям: А теперь кризис: Фирма друга, где я работал, разорилась: У меня руки золотые, только опыта не хватает. Вы моя вторая клиентка, - простодушно рассказывал Андрей, жадно поедая приготовленные Оксаной горячие бутерброды. А она смотрела на него со смесью сочувствия и пренебрежения и думала, что не встречала еще столь непривлекательного мужчины: торчащие уши, огромная лысина, широченный красный нос, на котором покоились огромные очки с толстенными линзами, длинный рот с тонкими губами и похожие на клешни руки с короткими пальцами. Но что-то в нем было от интеллигента, пусть деклассированного, и в конце концов жалость победила пренебрежение. 'Заплачу ему как договаривались', - решила она.

- Проверяйте работу, - наконец позвал ее Андрей, раскрасневшийся, но довольный, как стадо слонов. Что-то в его внешнем облике изменилось, но Оксана, внимательно осматривавшая шланг, не сразу поняла, что именно. Когда же она убедилась, что все в порядке, и перевела взгляд на мастера, то слова замерли на ее губах: на груди Андрея сверкал круглый серебряный кулон, видимо, выбившийся из-под фуфайки в трудовом процессе. Кулон украшало причудливое выпуклое изображение кудрявого животного с мощными витыми рогами.

- Откуда это у вас?

Андрей ответил на неожиданный и бестактный вопрос с готовностью много битого жизнью слабого человека:
- Это моя герлфренд подарила. Я Овен по гороскопу: вот она и расщедрилась: Говорит - уникальная вещь.

Он так и не понял, почему хозяйка квартиры заплатила ему еще 20 гривен сверх оговоренного и долго рассыпалась в благодарностях, сияя радостной улыбкой на удивительно похорошевшем и помолодевшем лице.


ОТКРОВЕННЫЙ РАЗГОВОР


Оказывается, к боли можно привыкнуть. К постоянной, не отпускающей даже во сне боли за грудиной и к ощущению, что кто-то сдавил тебе горло руками в железных рукавицах. Не вдохнуть полной грудью, не отдышаться. И не закричать.

Конечно, есть врачи с их сложными приборами, есть аптеки с лекарствами, но названия этой боли не отыщешь в медицинских книгах, и таблеток от нее еще не нашли. Эта боль появляется в то мгновение, когда муж - самый родной человек, с которым прожито вместе больше, чем без него - в ответ на вырвавшийся в минутном порыве вопрос 'У тебя что, кто-то есть?' отвечает 'Да. Но я не хочу об этом'.

Несколько раз она пыталась продолжить разговор, а потом сломалась. Впрочем, много из мужа вытрясти не удалось: он сказал лишь, что не намерен разводиться ('меня все устраивает') и нехотя подтвердил ее догадку ('Да, это Таня').

Следующий шаг за ней, и она неотступно думала об этом все время бодрствования. Внешне в ней ничего не изменилось: она все также вставала в семь, готовила завтрак мужу и сыну, красила ресницы, ехала на работу, включала компьютер, отвечала на звонки, обедала с коллегами, кивала головой в ответ на замечания начальника, заходила после работы в супермаркет, готовила ужин, загружала в стиральную машинку белье - но внутри больше не осталось ничего, кроме боли.

Может, если бы она рассказала кому-нибудь, ей стало бы легче - но она не могла. С самого раннего детства все свои беды она переживала молча - стойкая оловянная солдатка, идущая по жизни с высоко поднятой головой. Да и кому рассказать? Сыну? Зачем ему эта травма в его неустойчивые 15? Сестре? Что ей может посоветовать сестра? Развестись? Оригинальный совет, ничего не скажешь. Рассказать подругам - обрадовать их, поднять тонус. 'Надо же, а мы считали вашу семью идеальной:.' К черту, к черту всех советчиков. Со всеми своими проблемами она справлялась сама, справится и с этой. Когда боль хоть немножко отпустит.

Но когда ей внезапно стало нехорошо в пустом офисном туалете -накатила мгновенная дурнота с туманом в глазах и так же внезапно прошла - она поняла: надо что-то делать, иначе эта боль сожрет ее с потрохами. Сложившаяся ситуация убивает ее в прямом смысле слова, значит, больше бездействовать нельзя. Надо что-то предпринять прямо сейчас, сию же минуту; надо прорвать эту блокаду, эту осаду черных мыслей и черных эмоций, в которую она загнала себя сама.

Например, поговорить с разлучницей.

По капризу судьбы, она знала, где живет Таня, во всяком случае, жила 2 года назад, когда еще работала вместе с ее мужем. Улица Короленко, дом 36, на 4-м этаже.

Вечер пятницы - прекрасное время для визита, правда, непредвиденного, но что ж: захотела кататься, то есть быть любовницей - придется и саночки повозить. Правда, она не знает квартиры, но ничего, она не остановится перед тем, чтобы позвонить во все квартиры на 4 этаже. И если есть на свете справедливость, она застанет любовницу мужа на месте.

Справедливость, видимо, есть: дверь первой же квартиры у лифта ей открыла Таня. Странно: съедавшая ее боль как будто немного уменьшилась при виде невыразительного, бледного лица в очках, обрамленного тускло-серыми, мышиными волосами. На лице было написано недоумение: кто это и зачем пожаловал?

- Я Мария, жена Андрея, - представилась она и сделала шаг вперед. - Вы меня, верно, забыли, а я вас помню.
- Добрый вечер, - сказала Таня негромко, но без тени смущения. - Что-то случилось?
- Позволите, я пройду. Тут небольшой разговор есть.
- Да, конечно.

Обе женщины прошли на кухню, сели за небольшой стол. Хозяйка не предложила чаю, гостья вопреки женской привычке не обратила внимания на убранство и чистоту кухни. Впрочем, тяжкое молчание не затянулось.
- Андрей сказал мне, что вы его любовница, - выдохнула она, впившись глазами в бледное лицо. - Это правда?

- Ну, если он сказал, - пробормотала Таня, отводя глаза.
- Хорошо, что не отрицаете. И давно это у вас?
- А какая разница?
- Мне есть разница. Давно?
- Ну, два года:
- Два года, - прошептала она. - А я заметила только два месяца тому. Хорошо же вы шифровались. Как разведчики. И что теперь?

- А что теперь? - Таня говорила так, словно речь шла не о ее жизни, а о яблонях на Марсе. - Вы напрасно себя изводите: Андрей из семьи не уйдет.
- Как мило, вы на него не претендуете, - попыталась улыбнуться она и вдруг увидела нож. Маленький кухонный нож лежал на тарелке с красными яблоками в 10 сантиметрах от ее руки. Лезвие совсем короткое, но если ткнуть им в сонную артерию, то жизнь выйдет, вырвется наружу кровавым фонтаном.

Она никому не говорила, что идет сюда. В подъезде она никого не встретила. Никто и не узнает:

'Господи, я схожу с ума', - подумала она и провела рукой по лбу, холодному, как у мертвеца.
- Слушай, ты, мокрица, я не спрашиваю, есть ли у тебя совесть и все такое, - она поднялась и встала над тщедушной Таней как скала всеми своими ста восьмидесятью сантиметрами. - Ясно, что нет. Но я предупреждаю: если ты еще раз подойдешь к моему мужу, я тебя на куски порву:

Вопреки ожиданию, в глазах Тани мелькнул не страх, а смех - и тут она сорвалась и вцепилась мерзавке в волосы.

- Убью, убью, - бормотала она, стаскивая Таню со стула. Ей удалось повалить соперницу на пол и навалиться на нее всем своим весом.
- Удушу как курицу: - и Таня и впрямь угрожающе захрипела.
- Пусти, сумасшедшая, между нами ничего нет!
- Врешь!
- Не вру! - здесь Таня, изловчившись, ударила ее снизу в челюсть, и резкая физическая боль затмила душевную. Она ослабела, и Таня сбросила ее с себя.

- Сейчас милицию вызову! - угрожающе заявила хозяйка дома.
- Вызывай кого хочешь, - прошептала она и, сидя на полу, заплакала. Все силы разом покинули ее.
Вопреки угрозе и здравому смыслу Таня никуда звонить не стала. Она остановилась у стола и с минуту смотрела на поверженную соперницу, а потом тихо сказала:
- Простите меня.
- Поздно, - махнула она рукой.
- Нет, вы не понимаете, - склонилась над ней Таня, - я не за измену прошу прощения. Я в самом деле никогда не спала с Андреем.
- А кто спал?
- Мой брат.

Сказанное не сразу дошло до нее, а когда дошло, она не поверила.
- Ты это придумала, чтобы я от тебя отвязалась:
- Ничего я не придумала. Мне самой надоела эта идиотская роль - ширмы, прикрытия, не знаю чего! Я запретила им встречаться у меня дома, но Андрей упросил меня - если что - говорить всем, что у него роман со мной, а не с Виктором.
- Зачем?!

- Ты сама знаешь, что связь с мужчиной в его структуре вызовет скандал. И Андрей сам не готов признать открыто:
Она тяжело поднялась, опираясь рукой о стену.
- А если я потребую встречи с твоим братом?
- Бога ради, встречайся. Он свою ориентацию не скрывает.
- Где же они познакомились?
- Да у меня и познакомились, на дне рождения.
- И как это произошло?

- Витя вообще обаятельный: Но, если честно, подробностей я не знаю. В общем, мне кажется, тебе надо откровенно поговорить с Андреем.



БАБА-ЯГА НЕ ПРОТИВ!


За 8 лет вынужденного кочевья по съемным квартирам Лиза повидала немало своеобразных, странных и совсем странных соседей, но все они ни в какое сравнение не шли с Пелагеей Дмитриевной, или бабкой Патей, как называли ее во дворе. Началось все сравнительно безобидно, с дверного звонка в субботу ровно в восемь утра. Накануне Лиза, только-только переехавшая в эту квартиру, задержалась за полночь, раскладывая вещи, и звонок прервал ее самый сладкий сон.

- Кто там? - осторожно спросила она, подойдя к входной двери.
- Соседка ваша, из 13-й квартиры, - ответил бойкий старушечий голос. - Пелагея Дмитриевна.

Впоследствии Лиза часто размышляла, что произошло бы, преодолей она внушенное воспитанием почтение к старости и не открой дверь. Но жизнь не признает сослагательного наклонения: Лиза впустила в квартиру престарелую соседку и тем самым открыла некий ящик Пандоры.

В свое первое посещение баба Патя вела себя почти прилично: выкушала чашку кофию, похвалила Лизин цвет лица и почти не сплетничала про соседей, лишь упомянув мельком, что на втором этаже живут алкаши, а на шестом - законченные наркоманы. Кажется, в то далекое солнечное утро Пелагея Дмитриевна даже понравилась Лизе, несмотря на сильное сходство с классической Бабой-Ягой: седые космы, крючковатый нос и пронзительные светло-зеленые глаза.

Лиза тоже имела несчастье поначалу понравиться бабе Пате, и за первым визитом последовал второй, третий и так далее. Подобно привидению, Пелагея Дмитриевна никогда не приходила средь бела дня, заявляясь либо ранним утром, с 7 до половины девятого, либо вечером, после девяти. На робкое предложение Лизы изменить график посещений баба Патя важно ответила, что днем ей по гостям ходить недосуг.

И это была чистая правда: днем Пелагея Дмитриевна не щадя своих старческих сил боролась с мировым злом, по чистой случайности вселившемся в обитателей ее подъезда и соседних домов. На фоне этих злодеев Фредди Крюгер из 'Кошмара на улице Вязов' казался безобидным и добродушным созданием. В квартире ?3 обитала самая настоящая ведьма, наводящая порчу на окружающих и летающая на шабаш на метле. Не лучше был и главный квартиросъемщик квартиры ?4 - повар дешевой забегаловки, кормящий доверчивых посетителей котлетами из кошачьего мяса и супчиком из крыс. Пелагея Дмитриевна лично видела, как он приманивал бездомных котов куском рыбы, убивал их и прятал тельца в большой рюкзак. В охоте на котов и крыс повару иногда помогали его сыновья, малолетние токсикоманы и хулиганы.

В квартире ?10 работал самый настоящий бордель; в квартире ?12 процветала тайная торговля ядами. Соседи Лизы по лестничной площадке промышляли тайной торговлей человеческими органами, похищая детей и продавая их почки за границу. Пелагея Дмитриевна четыре раза обращалась в компетентные органы, но никакой реакции не последовало - видимо, торговцы почками откупились. Теперь она намерена написать прямо в международный трибунал в Гааге, пусть этими мерзавцами займется Интерпол.

Понятно, что недоумение Лизы быстро сменилось пониманием: перед ней, увы, не слишком здоровый человек, а понимание - страстным желанием отделаться от Бабы-Яги: то есть бабы Пати. Но намеков старуха не понимала или не желала понимать; от прямо высказанных заявлений типа 'завтра я буду занята и не смогу с вами пообщаться' просто отмахивалась. И Лизе пришлось прибегнуть к последнему средству, а именно в очередной раз банально не пустить Пелагею Дмитриевну в свою квартиру.

С этого момента Лиза приобрела настоящего врага - может быть, впервые в жизни. Уже через три дня после разрыва дипотношений она познакомилась с местным участковым, явившимся 'проверить сигнал' о проживании в квартире Лизы незарегистрированных лиц, нарушающих общественный порядок. Поскольку никаких сторонних лиц обнаружено не было, участковый произнес несколько общих фраз о необходимости поддерживать мирные отношения с соседями и удалился. Встретив Пелагею Дмитриевну во дворе, Лиза попыталась заговорить с ней, но подверглась яростной словесной атаке: не выходя за пределы литературного языка, баба Патя так расписала моральный облик Лизы, что у той и через два часа тряслись руки.

Было бы слишком долго и грустно описывать все перипетии этого конфликта - одностороннего, кстати, ибо робкие попытки Лизы противодействовать бабкиной агрессии заканчивались ничем. Участковый честно признал, что на Пелагею Дмитриевну многие жалуются, но он ничем помочь не может, ибо ее действия, по его твердому мнению, не нарушают ни административный, ни уголовный, ни жилищный кодексы. 'Восемьдесят четыре года человеку, что вы хотите? - пожал он плечами. - Люди столько и не живут'. Написанное по совету коллег письмо не возымело никакого действия, разве что к брани, которой баба Патя осыпала молодую соседку, добавился эпитет 'малограмотная'. Мусор под дверью, спички в замке почтового ящика, брань в глаза и клевета за глаза - репертуар дворовой скандалистки был банален, но эффективен. Через три месяца Лиза поймала себя на том, что все чаще задерживается на работе после шести - не потому, что есть неотложные дела, а потому, что ей не хочется возвращаться домой.

Поскольку законных способов укротить Пелагею Дмитриевну Лиза не нашла, в голову приходили самые дикие мысли относительно незаконных. Нанять громил, чтоб те припугнули добрую старушку? Но где их искать, да и не факт, что сильный испуг не закончится инфарктом (все же 84 года - не шутка) или уголовным делом против самой Лизы. Упрятать бабу Патю в сумасшедший дом? Это было б полезно и для самой старушки, но, как выяснилось из разговора с соседями, у Бабы-Яги имеются какие-то родственники, а без их согласия госпитализация невозможна. Мелькнула мысль найти их и поговорить, но не исключено, что там и говорить не с кем. В общем, все сводилось к тому, что придется в очередной раз переезжать, какая жалость. И квартира хорошая, и район удобный, и до работы 20 минут - но ничего не поделаешь.

Окончательное решение Лиза приняла после того, как Пелагея Дмитриевна запустила в нее яблочным огрызком. Никакого вреда огрызок Лизе не принес, но нетрудно было представить, как в следующий раз в нее полетит капустная кочерыжка, потом - пустая бутылка, а потом и обломок кирпича. Драться со старухой Лиза не могла, а участковый опять развел руками.
Хозяйка квартиры отнеслась к решению Лизы не продлевать договор без восторга, но с пониманием. Теперь нужно было найти новое жилье и продержаться еще месяц - пока не истечет срок аренды.

Словно узнав о ее решении, бабка Патя попритихла, а может, приболела (хотя на последнее рассчитывать не приходилось), и целых два дня Лиза наслаждалась покоем. На третий день, выйдя в ближайший продуктовый магазин, она напоролась на Пелагею Дмитриевну в несколько необычном обществе: рядом с ней стоял высокий и загорелый мужчина лет тридцати.
- Вот она, уголовница! - завопила баба Патя при виде Лизы. - С виду - мухи не обидит, а у самой две ходки за наркоту! Еще жаловаться на меня участковому ходила, а на самой клейма ставить негде. Тьфу!
Мужчина неопределенно взглянул на Лизу, не зная, стоит ли верить словам Пелагеи Дмитриевны. Наверно, новый сосед, которого она обрабатывает так, как в свое время обрабатывала Лизу.

Лиза молча прошла мимо, мысленно твердя себе, что скоро этот кошмар закончится и надо просто перетерпеть. Но когда через несколько дней она столкнулась лицом к лицу возле лифта с тем самым мужчиной и он, как показалось Лизе, инстинктивно отступил от нее на шаг, как от опасного животного или включенной бензопилы, нервы ее не выдержали и она разрыдалась.
- Что с вами? - растерялся мужчина. - Вам плохо?

- Да, мне плохо. И вам скоро будет плохо, - попыталась взять себя в руки Лиза. - Со мной тоже так начиналось: она рассказывала гадости про соседей, а когда я прекратила с ней общаться - переключилась на меня: Вы небось поверили, что я уголовница, да?
- А, - сообразил наконец мужчина, - вы про бабу Патю: Нет, ну что вы.
- Я не преступница, у меня нет судимостей: Я жертва, а не преступница.
- Неужели все зашло так далеко? - попытался пошутить он. - Ну не плачьте, не надо. Что вам сделала баба Патя?

- Долго рассказывать, - судорожно перевела дыхание Лиза, но - непонятным для нее самой образом - все же повелась на дружелюбную интонацию и принялась изливать душу. Подробный рассказ о выходках Бабы-Яги, начавшись в кабине лифта, завершился на кухне Лизы, где она и Володя - так звали ее нового соседа - выпили по две чашки зеленого чая.
- И я заклинаю вас, - подытожила свой рассказ Лиза, - не вступать с ней в контакт и вообще дистанцироваться по возможности.

- А также не ходить по ночам на болота, когда силы зла всемогущи, - засмеялся Володя, обладавший, судя по всему, веселым, легким характером. - Вы правы, конечно, но не общаться с бабой Патей я не могу. Потому что она моя родная бабушка.

Изумленная Лиза застыла с чашкой в руке.

- От имени нашей семьи приношу вам свои извинения. Нам не следовало оставлять ее надолго одну, но обстоятельства так сложились. Я два года работал за границей и не мог часто приезжать.
- Вы: вы ее внук?
- Не похож, правда? Только глаза такие же, зеленые. Я все понимаю, Лиза, и уже объяснялся с соседями, - заговорил серьезно Володя, - но дело в том, что никто не знает всей правды. Когда бабушке было 15, ее угнали на работу в Германию. Там ее изнасиловали, и, видимо, не один человек. Когда она вернулась, беременная, то обнаружила, что все родные ее погибли во время бомбежки. От ребенка, которого она родила, ее в роддоме уговорили отказаться - зачем тебе, мол, немецкий байстрюк. В 20 лет она вышла замуж, но брак оказался несчастливым - дед пил, бил ее, потом бросил с двумя детьми и уехал на Север. Баба Патя сама подняла моего отца и тетю Веру, работая всю жизнь на тяжелой работе, в цеху. Обратили внимание, какие у нее руки? Но я помню ее в раннем детстве - она была совсем другая, несмотря на все пережитое. Ее добила гибель отца и мамы в автокатастрофе, когда мне было всего 9. Нас с сестрой вырастили она и тетя Вера, умершая от диабета 6 лет назад. Понимаете? От семьи остались только я и сестра - два внука. Все знают вздорную старуху, и никто не задумывается, каково это - пережить двух своих детей. Каково горбатиться всю жизнь, чтобы получать минимальную пенсию. Каково это - каждую ночь просыпаться от крика, потому что опять приснилась война.

Она больной человек, конечно. Думаю, мне удастся уговорить ее лечь в больницу.

- Какой-то замкнутый круг зла, - пробормотала Лиза, - когда-то ей причинили зло, и теперь она возвращает его людям. Печально. Мне жаль вашу бабушку, но и ваша вина тут есть. Где ваша сестра, почему она не приходила к Пелагее Дмитриевне?

- Моя сестра - инвалид. То есть была инвалидом. За границей я зарабатывал ей на операцию, и, слава Богу, все получилось. Наташа теперь может ходить, пусть и с костылем, я вернулся окончательно на родину, и мы попытаемся изменить имидж нашей семьи в глазах соседей. В ваших глазах.
- В моих - вряд ли. Через три недели я отсюда съезжаю.
- Как? Неужели из-за бабушки?
Лиза замялась.
- Ну: Можно и так сказать.
- А все остальное вас устраивает?
- В общем - да.

- Тогда отмените переезд. Ручаюсь, бабушка вас больше не потревожит.
Лиза вскоре усомнилась в его словах - когда при очередной встрече баба Патя пошла на нее, как танк, и ткнула скрюченным пальцем в грудь. Но слова ее были совсем неожиданными:

- Я на тебя очень злая была, но мой внук в тебя влюбился, и я тебе все прощаю. Выходи за него замуж. Я разрешаю. Он будет хорошим мужем, увидишь.
- Ну уж нет, - вырвалось у Лизы, - ни за что! С меня хватит!
- Выйдешь, куда денешься, - подмигнула ей ведьминским глазом Пелагея Дмитриевна. - Я все наперед знаю!
- Дудки, - отрезала Лиза. - И вообще я скоро уеду отсюда, так что оставьте меня в покое.

'Вот еще, - негодовала она про себя, вынимая из почтового ящика квитанции и рекламные буклеты, - породниться с Бабой-Ягой и ее семейством! Только через мой труп'.
..............................................................
Ровно через год Лиза вышла замуж за Володю. Свадьбу сыграли скромную - только друзья и ближайшие родственники, среди которых почетное - по старшинству - место занимала Пелагея Дмитриевна. Лечение в специальной больнице удивительно помогло ей. Утирая старческую слезу, смотрела она на вальс молодых, а потом - на внучку Наташу, танцующую немного неуклюже, но искренне и заразительно (так, как танцуют впервые в жизни), и в вежливой, немного сентиментальной старушке невозможно было узнать прежнюю Бабу-Ягу. Да и была ли она ею?



ЖУРАВЛИ


Все готово. Квартира прибрана в последний раз, все документы собраны в папку и лежат на кухонном столе - ее проклятая аккуратность не оставила ее даже теперь. Рядом лежит прощальное письмо, больше всего похожее на объяснительную, в которой проштрафившийся сотрудник подробно расписывает начальству свой косяк, надеясь на прощение. Только она уже ни на что не надеется, а начальство - если оно есть там, на небесах - знает все без всяких писем.
Кто прочтет ее последние слова? Соседи да те, кто обязан по долгу службы - люди в форме, люди в белых халатах. Пожмут они плечами или покрутят пальцем у виска - не суть важно.
Кто заплачет по ней? Никто.

Когда она поняла это, долго зревшее решение стало окончательным и бесповоротным. И вот настал роковой миг. Понедельник, полночь, таблетки вынуты из блистеров и лежат аккуратной кучкой на столе. Осталось налить в стакан кипяченой воды: а можно уже и сырой, уже все можно - и, запивая маленькими глоточками, проглотить их все. Все готово, но она медлит, сама не понимая почему.

Не так-то легко расстаться с жизнью, даже если у тебя нет ни семьи, ни детей, ни работы, ни друзей, и через несколько месяцев тебя выселят из квартиры за неуплату; даже если последние годы были сплошной чередой потерь, неудач и разочарований. Или она, привыкшая все делать безукоризненно, боится напортачить в таком важном деле?

Ее размышления прервал не совсем обычный шум, донесшийся из приоткрытого окна (как жаль, что она живет на втором этаже, все было б намного проще) - обрывки музыки. Мимо дома проехала машина, и водитель не дал себе труд уменьшить звук автомагнитолы, хотя кругом и стоит глухая ночь. Иногда такое случалось, но в этот раз что-то было не так, как всегда.

Через мгновение она поняла: дело в песне.

В дальние края улетают снова птицы,
В дальние края, чтоб от зимних вьюг забыться:
Неужели это та самая песня, не может быть.
Покидая кров, улетают вдаль,
Унося любовь и мою печаль.

В памяти мгновенно взорвалось, как фейерверк, одно из самых ярких воспоминаний; воскресла та, казалось, давно умершая летняя южная ночь.
Июль 1990-го года, Очаков, турбаза 'Южная'. Ее первое студенческое лето, свободное, счастливое - впервые она отдыхает одна, без родителей, впервые она ощущает себя взрослой, и мир так прекрасен, и будущее так заманчиво. Условия на турбазе, конечно, дрянь, начиная с одного туалета на 20 домиков, да и сами домики ужасны - металлические, разогревающиеся за день до невозможности, но зато море в двух шагах, зато каждый вечер дискотеки. На одной из них она услышала впервые эту песню.

:Южное небо усыпано звездами, сияние которых не может затмить старый прожектор - пародия на 'цветомузыку'; с моря веет легкий ветер. Диджей - как же его звали? не то Гарик, не то Валик - объявляет не просто медленный, но медленный БЕЛЫЙ танец, и ее сердце начинает бешено биться. Стараясь не выдать волнения, она подходит к Игорю и улыбается - так, как должна улыбаться роковая женщина. Игорь принимает приглашение, они входят в освещенный круг и она смело кладет ему руки на плечи.

Как же она была счастлива в те три или четыре минуты, пока звучала эта песня!
Словно некто всесильный и мудрый поднес к ее устам волшебный кубок и дал познать вкус самого хмельного напитка во Вселенной - вкус полного бытия.

Кто был тот Игорь? Кажется, студент какого-то строительного вуза из Кривого Рога или Кировограда. Высокий, хорошо плавал, хорошо рассказывал анекдоты. Через неделю они разъехались, но, кажется, еще до окончания путевки она успела в нем 'разочароваться'. Обычная девичья влюбленность, даже не влюбленность - увлечение. Несколько поцелуев и тот медленный танец. Но как же она была счастлива тогда!

Как много обещала жизнь, какие щедрые дары сулила - и ничего не сбылось. И песню она никогда потом не слышала, но, как оказалось, не забыла.

Я сходил с ума по одной из птиц небесных,
Где теперь она, где теперь - мне неизвестно.
Край, край чужой! Что ты сделал с птицей белой?
Край, край чужой!

Машина давно проехала, растворилась в ночи - тоже летней, но сырой, дождливой; а она все стояла над столом, на котором лежала ее смерть, и вспоминала, переживала ныне не существующее, все, что уйдет вместе с ней.
И вдруг ей показалось невозможным уйти, не услышав еще раз эту песню. Не так, как сейчас - мельком, урывками, а нормально, от начала до конца. В конце концов, даже приговоренным к смертной казни позволяют последнее желание. Таблетки никуда не уйдут ни завтра, ни послезавтра.

То, что способно столкнуть человека в бездну, порой являет собою не меньшую малость, чем то, что способно над ней удержать.

На следующее утро она отправилась по музыкальным магазинам, не очень надеясь на успех. Дело даже не в том, что песня старая - она не знала ни ее названия, ни исполнителя. Пел мужчина, приятный молодой голос, но сколько таких голосов было на эстраде в поздние 80-е- ранние 90-е? Только и есть определенного, что временной промежуток. Конец 80-х.
- Пожалуйста, - оживлялись продавцы, по большей части молодые мальчики, годящиеся ей в сыновья, - у нас много ретро-альбомов. 'Золотые хиты 80-х', 'Золотые хиты 90-х', 'Звезды дискотек 80-х' и так далее.

Но эта песня не была хитом, иначе она услышала б ее снова лет 20 назад. Тщетно она прищуривалась, изучая содержание альбомов, набранное, как всегда, самым мелким шрифтом. Женя Белоусов, группа 'Электроклуб', Марина Журавлева - множество названий из прошлого, но все не то.
- Понимаете, я ищу конкретную песню, - объясняла она, но продавцы не понимали. Зато в четвертом по счету магазине продавец подсказал ей неплохую идею: если песня старая, и, похоже, этот исполнитель давно перестал выступать, есть смысл поискать ее на кассете. На местном рынке радиодеталей есть такая точка, торгующая всяческими раритетами.

Никакая должностная инструкция не обязывала продавца говорить это, но он подсказал, помог, и эта тонкая, паутинная ниточка добра, протянувшаяся от одного человека к другому, снова придала ей силы. Слишком давно она не встречалась с добром, и эта встреча показалась ей хорошим знаком.

Рынок радиодеталей, где продавали и другие товары - б/у технику, кассеты, пластинки - работал лишь по выходным. Пришлось ждать до субботы, но дни ожидания оказались менее тягостными, чем она ожидала, потому что впервые за последнее время в ее жизни появилась Цель. Не мелкие цели - найти работу, продать очередную вещь, выжить, но нечто большее, не продлевавшее ее муравьиное бытие, а приподнимавшее над возней, суетой и шелухой. И плевать, что об этой цели подумали б другие. Одно из горьких преимуществ одиночества - избавление от зависимости от чужого мнения.
На многих рынках ей довелось побывать за свою жизнь, но этот оказался необычным, прежде всего по причине преобладания мужчин. Редкие женщины терялись в их толпе, и она почувствовала себя неуютно. А впрочем, что ей терять теперь? Она принялась искать торговца старыми кассетами, и довольно быстро нашла. Кассет с самой разной музыкой - начиная с 70-х - у него была пропасть, но все опять уперлось в фатальное незнание ею названия композиции и исполнителя.

- Не знаю, не помню песни с такими словами, - ворчал продавец - морщинистый, лысый, бедно одетый и в то же время неуловимо смахивающий на шестидесятилетнего Мика Джаггера. - Если б вы мне напели, я б сразу узнал по мелодии.
Она никогда не умела петь, а в последние годы и не смогла бы - несчастные люди не поют.

- Не морочьте мне голову, дамочка, - уперся продавец. - Вспомните название - тогда и приходите.
Ее охватило отчаяние - отчаяние моряка, обнаружившего течь в корабле в тот момент, когда на горизонте показалась долгожданная земля. Она в шаге от своего последнего желания, так неужели ложный стыд ее остановит! И она запела - что помнила и как умела. Получилось совсем плохо, и продавец объявил, что такой песни нет в природе, она ее сама придумала.

- Как нет! - лепетала она. - Она есть! Я ее помню! Ну послушайте еще!
Край, край чужой, что ты сделал с птицей белой:
- Есть, - внезапно подтвердил густой, звучный баритон за ее спиной. - Группа 'Купе', песня 'Журавли', музыка Кулаковского, слова Романова.
Продавец выпучил глаза, она вздрогнула и оглянулась. К ним незаметно подошел высокий, седой, хорошо одетый мужчина лет сорока пяти.

- Вы уверены? - спросил продавец с пренебрежительной ухмылкой, видимо, задетый тем, что незнакомец сумел сыграть в игру 'Отгадай мелодию' с большим успехом, чем он.
- Более чем. Это была любимая песня моего младшего брата, - сказал незнакомец. - А вот и кассета 'Купе', наверху лежит. Что ж вы не знаете собственный товар, а?
Продавец что-то заворчал и назвал несуразную цену:
- Тридцать гривен.
Мужчина хотел что-то сказать, но она жестом остановила его: не стоит, и вынула требуемую сумму. Деньги уже не имели никакого значения.

- Наверно, и для вас эта песня много значит? - с любопытством спросил мужчина.
- Да, - коротко ответила она, желая отшить назойливого незнакомца, и вдруг передумала: а зачем отшивать, зачем прятаться в свою раковину, как это она делала всю жизнь. - Я пообещала себе не умирать, пока не услышу ее снова.
Она ожидала, что незнакомец уйдет, но он стоял и внимательно смотрел на нее. Она присмотрелась к нему - нет, лицо незнакомое. Не Игорь.
- А ваш брат:, - полуспросила она, чтобы прервать молчание.
- Он погиб на войне.
- На какой войне?
- Чеченской. После распада СССР я вернулся на Украину, он остался в России и принял присягу. Я узнал о его гибели не сразу.

Двое стояли посреди толпы, продающей и покупающей, под набирающим силу, поднимающимся все выше летним солнцем, и говорили о жизни и смерти так, словно вокруг не было ни души.
- : Все, что мне осталось от брата - такая же кассета. Он очень любил жизнь.
- За что ее любить?! - вырвалось у нее. - Простите: Я вам сочувствую. Мои родители тоже умерли:
- Как за что? - удивился незнакомец. - Хотя бы за то, что в ней случаются чудеса.

- Чудеса? Вы серьезно? - она попыталась сдержаться, но слезы потекли по ее лицу. - Чудеса, да! Я два года не могу найти работу, перебиваясь на случайных подработках! Мой отец умер, потому что наши врачи неправильно поставили диагноз! Моя квартира через три месяца пойдет с молотка: У меня нет никого, ни родных, ни друзей! Да, я сама виновата! Я злобная истеричка и идиотка! Что ж вы не уходите, уходите, не надо меня слушать: Все равно я скоро сдохну! Что вы так на меня смотрите?

- Смотрю и вижу.
- Что?
- Как отчаянно, безумно, неистово вы хотите жить. И вы, по большому счету, правы. Идемте, тут есть кафе, посидим, поговорим. Не обещаю, что верну вам смысл жизни и веру в большую любовь, но насчет работы что-нибудь придумаем: Да не плачьте вы, как ребенок.

Все возможно и все поправимо, пока бьется сердце - уж я-то знаю это наверняка. А вы знаете другое.
- ?
- Все, что мы ищем, рано или поздно найдет нас само.



КАФЕ 'ВЕСЕЛЫЙ КАКАДУ'


В субботу ранним утром Андрей лично отвез Ирину и хнычущего Максимку ('Я спать хочу! Я не хочу к бабе!') на пригородный вокзал. До отхода электрички оставалось добрых полчаса, и Ирина великодушно сократила ритуал прощания:
- Мы сами сядем, не жди, а то на работу опоздаешь.

У мужа на работе был очередной аврал, и руководство велело всем выйти в субботу и воскресенье. После вала сокращений уцелевшие сотрудники пахали не за двоих, а за троих, но зарплату им никто не повышал. Андрей пробовал искать другое место, но безуспешно - кризис.
- Как только приедете, отзвонись. Ну, пока.
Андрей обнял ее, поцеловал сына и пошагал к выходу с перрона. Его высокая фигура выделялась в разношерстной толпе, и, провожая ее глазами, Ирина ощутила внезапный приступ любви к этому человеку. Семь лет прошло со дня их знакомства, а для нее ничего не изменилось. Она полюбила его с первого взгляда и любит, как в первый день, хотя психологи и твердят, что так не бывает.

Из лирического настроения Ирину вывел Максимка, срочно захотевший в туалет. После туалета сын захотел 'Твикс' - на беду, они прошли мимо продуктового киоска, и глазастый Максимка углядел за стеклом любимое лакомство.

- Но есть будешь уже в вагоне, понял? - Ирина расстегнула сумку, опустила руку в отделение, где обычно лежал бумажник, и замерла: бумажника не было.
В последующие десять минут она несколько раз перерыла дрожащими руками всю сумку, но бумажник с наличными, двумя кредитными карточками и ключами от квартиры не нашелся. Подошла ее электричка, а Ирина все стояла на перроне, растерянная, взволнованная - несомненно, бумажник украли! И что теперь делать? Идти в милицию, хоть это и безнадежно.

- Мама, поезд приехал! - сообщил ей Максимка, успевший позабыть про 'Твикс'.
- Поезд отменяется.
По дороге в линейное отделение милиции Ирина позвонила мужу на мобильный, но он не ответил - возможно, не расслышал.
- Мама, куда мы идем? - канючил Максимка.
- В милицию. У меня украли бумажник.
- Почему украли?
- Потому что в моей сумке его нет. Помолчи немного, пожалуйста.
- Бумажник? - проигнорировал ее призыв Максимка. - Змеиный?
(Выговорить 'сделанный из имитации змеиной кожи' ему было еще сложно).

- Да.
- Так ты же его положила в большую сумку! - победно воскликнул малыш - и оказался прав.
В этот драматичный момент диктор объявил об отправке их электрички. Следующую нужно было ждать до полудня.
'Похоже, сегодня мы никуда не поедем', - подумала Ирина и позвонила матери. Та отнеслась к произошедшему в своем духе: 'Это судьба тебя от чего-то уберегла! На следующей неделе приедете с Андреем'.

Ирина не верила ни в знаки судьбы, ни в приметы, но самым разумным в этой ситуации было, конечно, вернуться в прохладную квартиру и дать сыну отоспаться - а там видно будет.
Дома этот незатейливый план дополнился неожиданным пунктом: Ирине пришла в голову мысль разыграть мужа.

- Мы уже у мамы, - сообщила она Андрею, подмигивая собственному отражению в зеркале и чувствуя себя пятнадцатилетней девчонкой. - Все нормально. Да, тут тоже хорошая погода. Целую.
То-то будет смеху, когда он вернется домой и обнаружит их!
Когда-то - в первый период их знакомства - они обожали розыгрыши и постоянно подшучивали друг над другом. Потом беззаботное веселье куда-то ушло, а жаль. Они еще молоды, черт побери, им чуть-чуть за тридцать, и впереди еще много хорошего! То ли потому, что бумажник нашелся, то ли потому, что за окнами сиял солнечный июньский день, у Ирины, несмотря на сорвавшуюся поездку, было отличное настроение. Но ее внезапная радость бытия не шла ни в какое сравнение со счастьем Максимки, узнавшего после обеда, что он все же поедет в зоопарк, ура, ура, ура!!!

В течение двух с половиной часов мама и сын рассматривали разных животных, причем Максимке нравились чуть ли не все обитатели зоопарка: и медлительные слоны, и лениво развалившиеся в тени гигантские кошки, и мокнущие в воде бегемоты, и грациозные журавли, и утки бодрой расцветки. Ирина, как умела, отвечала на бесконечные вопросы любимого почемучки ('А у жирафа голова не кружится?', 'А почему страусы не летают?') и радовалась его радостью. Наконец у клетки с дикобразами Максимка признался, что устал, но категорически отверг предложение вернуться домой.

- Давай немножко передохнем и еще походим!
- Ну, и где мы передохнем? На скамеечке на солнце? - оглянулась вокруг Ирина и увидела забавный деревянный указатель в виде руки: 'Кафе 'Веселый какаду' - 25 м'. - Разве что пойти в это кафе:
- Хочу в кафе! Хочу мороженое!
На террасе кафе 'Веселый какаду' все столики оказались заняты, и Ирине с Максимкой пришлось идти в зал, к счастью, оборудованный кондиционером и украшенный декоративными растениями в кадках.
- Мама, идем к пальме! - сын потащил Ирину в угол зала, к столику, приютившемуся в тени полутораметровой пальмы. - Мы здесь будем прятаться в засаде.
- И от кого мы будем прятаться? - спросила она сына, сделав заказ.
- Мы будем охотиться! - важно ответил Максимка. - На диких зверей. Нас не видно, а мы их видим!
Ирина хотела пошутить, что в зоопарках охота запрещена, но здесь входные двери распахнулись и в кафе вошел ее муж Андрей в обществе невысокой худощавой блондинки лет тридцати пяти и девочки лет трех-четырех - и слова, как говорится, замерли на устах.

На миг Ирине показалось, что у нее зрительная галлюцинация, и ей чуть не стало нехорошо. Болезненное ощущение усугублялось тем, что Андрей, казалось, их не замечал (а он и впрямь не замечал), словно их здесь нет.
- Максимка, - пересохшими губами прошептала она, - иди сюда, только без шума.
- Ты увидела диких зверей? - тоже шепотом спросил сын и подошел к ней.
- Смотри сюда: кого ты видишь?
- Папу! - совершенно спокойно ответил Максимка. - Ты ему позвонила и он приехал к нам?
- Фууу, - выдохнула Ирина. - Не почудилось. Нет, я не звонила. Папа, похоже, решил в свою очередь нам сделать сюрприз. Давай понаблюдаем за ним. Из засады.
- Давай.

Наблюдение выявило следующее: Андрей вел себя совершенно спокойно, никоим образом не походя на человека, который отлучился с работы и собирается еще на нее вернуться. Ни он, ни его спутница никуда не торопились, беседуя о чем-то своем с расслабленно-отпускными лицами. Если по мимике, жестам и прочей невербалике можно определить тип отношений между людьми, то на любовников эти двое однозначно не походили, скорее на давних знакомых или друзей. Может, это сослуживица Андрея? Может, их отпустили с работы пораньше и она попросила его подвезти ее с дочкой в зоопарк, а он, как галантный кавалер: или хороший товарищ: поспешил выполнить ее просьбу.

Внезапно девочка, на которую Ирина обращала мало внимания, с ловкостью обезьянки залезла на колени к Андрею и обхватила его руками за шею. Два лица - большое, мужское, загорелое, и детское, маленькое, румяное, оказались совсем рядом, и Ирине бросилось в глаза их сходство. Те же чуть-чуть раскосые, с азиатчинкой черные глаза; тот же широкий нос; те же полные губы - слишком много общих черт для случайной игры генов.

- Зачем эта девчонка уселась папе на колени? - возмутился Максимка, но Ирина не смогла ему ответить, пораженная внезапной догадкой.
Официантка тем временем принесла Андрею и его спутнице по порции мороженого, а перед малышкой поставила стакан с соком; но та, капризничая, потянулась к холодному лакомству. Андрей, судя по мимике и жестам, принялся ее уговаривать, к процессу подключилась мама, и, наконец, был найден компромиссный вариант: девочке позволили съесть три ложечки мороженого, а потом она принялась за свой сок.

- А почему ей мороженого не дали? - полюбопытствовал Максимка, которому уже стало надоедать пассивное наблюдение.
- Пойди к папе и спроси, - Ирину стала бить крупная, неудержимая дрожь.
Вот так войдешь прекрасным, солнечным днем в невинное на вид кафе, и окажешься в собственном ночном кошмаре.
- Вот так прямо и спросить?
- Ага.

Быстрыми шагами, почти вприпрыжку Максимка приблизился к столику, за которым сидел Андрей, и, если бы Ирина еще могла испытывать что-то, она непременно испытала бы злорадство при виде лица мужа, побелевшего как полотно, когда сын его окликнул. Потом на этом лице мелькнула злоба, почти ярость, и она вскочила, вылетев из-за пальмы, как пантера из западни, увидев, как испугался и растерялся ничего не понимающий Максимка.

- Ты не уехала! - прохрипел Андрей, увидев ее. - Ты меня обманула!
Не отвечая, Ирина села за четвертый, свободный стул - ноги внезапно ослабели.
- Папа, кто это? - громко спросил Максимка, по-прежнему ничего не понимающий.
- Это твоя дочь? - Ирина хотела сказать твердо и резко, а получился жалобный полушепот.
- Нет, - пробормотал Андрей.
- Да, - одновременно с ним сказала худощавая блондинка. - Будем знакомы. Я Катя.
С минуту Ирина переводила помутневший взгляд с него на нее и с нее на него, а потом истерически рассмеялась.

- Очень, очень приятно. Вы Катя, значит. А я кто?
- Вы Ирина, жена Андрея. Он мне много про вас рассказывал.
Блондинка говорила неестественно спокойно: у этой женщины были стальные нервы.
- Папа, - вмешалась в разговор девочка, - когда мы пойдем смотреть слона?
- Слон возле жирафов, - вставил свои пять копеек Максимка, видимо довольный, что скучный и непонятный взрослый разговор свернул на по-настоящему интересную тему.

'Какой-то бред, - мелькнуло в голове у Ирины, - этого не может быть:'.
- Хочу жирафов! - заявила девочка.
- У них длинные шеи, - подтвердил Максимка с видом знатока.
- Андрей, - прошептала Ирина, - почему ты молчишь?
- В самом деле, Андрей, - подхватила Катя, - рано или поздно мы все равно бы познакомились.
- Хочу жирафов!
- Сейчас, Настенька, мы доедим мороженое и пойдем к жирафам, - Катя погладила дочь по голове. - Папа нас отведет.

Эти слова вывели Андрея из состояния прострации: он встал и молча вышел из кафе. Обе женщины растерянно посмотрели ему вслед.

Катя потерла лоб рукой, словно стимулируя таким образом мыслительный процесс, и вдруг спросила у Ирины:
- Или вы: ничего не знали?
- Чего не знала? Что у него есть внебрачная дочь? Вы что, издеваетесь?
- Неет: Андрей говорил, что вы в курсе, - пробормотала Катя. - Тогда конечно: Черт: Как нелепо все вышло.
- Что нелепо? Что я не поехала к родителям и заловила вас в этом идиотском кафе?
- Уверяю вас, - приложила сухощавую руку к символической груди Катя, - между нами ничего нет.
- Вам не стыдно? - Ирина крепилась, чтобы не заплакать перед этой:. - А Настенька откуда взялась?
- Ох. Не переживайте, пожалуйста, я вас все объясню.
Объяснение заняло почти час и свелось к следующему.

Кате до 37 лет не удалось устроить личную жизнь. Она решила родить ребенка 'для себя' и никак не могла найти подходящего мужчину. С Андреем она познакомилась на работе, и как-то на корпоративе, сильно выпив, раскрыла ему душу и свою проблему. Он долго колебался, но в итоге согласился помочь. Через четыре месяца благотворительной помощи она забеременела. Катя ничего не требовала и готова была поставить прочерк в свидетельстве о рождении в графе 'Отец', но Андрей не согласился. Он записал себя отцом и регулярно помогает им, приходит и общается с Настенькой. Он говорил, что его жена в курсе и не против. А интима между ними, то есть между Катей и Андреем, нет с того момента, как она узнала о своей беременности.

- Поверьте, он вас любит, - ободрила Ирину Катя. - Он мне сам говорил.
- А вы слушали?
- Так я ж не ревную. Понимаете, в наше время на многие вещи надо смотреть иначе. Вот мне бы в 20 лет сказали, что я стану матерью-одиночкой - я б сочла это оскорблением. А теперь у меня есть Настенька и я счастлива.
- А я? Что будем со мной и с Максимкой?
- А что с вами будет? Вы придете домой, переговорите, успокоитесь: - Катя смотрела на Ирину незамутненными голубыми глазами кристально честного человека. - Ведь это все равно, что стать донором в банке спермы.

- Что такое сперма? - поднял голову Максимка, давно переставший прислушиваться к разговору взрослых и затеявший с Настенькой свою беседу об экзотических животных.
- Это не интересно, сынок, - поднялась из-за стола Ирина. - Я тебе лучше расскажу про муфлона, овцу и козу. Значит, так. Встретились они однажды в кафе 'Веселый какаду' и узнали друг про друга много интересного. И то ли еще будет, сынок!
То ли еще будет.





НЕОЖИДАННЫЙ ПОДАРОК


Новая клиентка, Юлия Александровна, жила сравнительно недалеко от библиотеки - всего три остановки на автобусе, и в половине восьмого Инна уже вошла в большую, но темноватую квартиру. Ее владелица - пожилая дама, которая созвонилась с Инной, раздобыв ее телефон через каких-то знакомых знакомых - сломала ногу и вынуждена была сидеть дома.

- Но если у меня колено в гипсе, - справедливо заметила Юлия Александровна, - это не повод выглядеть как чучело, не так ли?
Впрочем, даже с отросшей стрижкой она выглядела вполне прилично, а после сорока минут кропотливой работы Инны превратилась, по словам наблюдавшей за процессом то ли гостьи, то ли родственницы, в 'английскую королеву'. Эта гостья или родственница, сидевшая в кресле с большим черным котом на коленях, чем-то заинтересовала Инну, и она то и дело украдкой поглядывала в ее сторону.

Потом Юлия Александровна пригласила ее к столу, и за чаепитием Инна смогла рассмотреть заинтересовавшую ее женщину получше. Сухое смуглое лицо, как у цыганки; черные густые волосы с сильной проседью; видно, что немолода, но глаза - большие, светло-зеленые - искрятся не просто молодой - юной энергией. Странная особа: ведьма.

Интерес оказался взаимным, но 'ведьма' не ограничилась рассматриванием Инны.
- У вас золотые руки, - сказала она, и Инна покраснела. - В каком салоне вы работаете?
Инне пришлось открыть страшную тайну: она самоучка-любительница, работает в библиотеке, а парикмахерские услуги на дому - это хобби, приносящее заработок. Впрочем, ничего постыдного в своем хобби Инна не находила, и 'ведьма' с ней согласилась.
- Любой честный заработок достоин уважения. Полагаю, ваш муж думает также.
Слово за слово, и за пять минут 'ведьма' выудила из добродушной Инны всю нехитрую историю ее личной жизни, уже ничего не комментируя и не обсуждая. Откровенный разговор закончился весьма неожиданно: 'ведьма' сняла с пальца кольцо и протянула Инне.

- Это вам подарок от меня. Не отнекивайтесь, оно из алюминия, ценен только камень, и то за редкий цвет.
Инна с недоумением взяла в руки кольцо из белого металла, довольно широкое, украшенное треугольным камнем размером с желудь. Края камня, весьма напоминавшего обычную гальку, были округлыми, обтесанными за миллионы лет морской водой. Необычен, в самом деле, был только весьма нетипичный для гальки цвет - пронзительно светло-зеленый, похожий на глаза дарительницы.

- Массивная бижутерия теперь в моде, - веско сказала Юлия Александровна. - Носите на здоровье.

Инна все же хотела вернуть подарок, но вместо этого надела его на безымянный палец левой руки. Кольцо пришлось как раз впору и удивительным образом украсило руку.
- Вам очень идет, - похвалила Юлия Александровна. - Как для вас сделано.
Инна подняла глаза, чтобы поблагодарить 'ведьму', и вдруг заметила, что никакая та не ведьма, конечно. Просто харизматичная, обаятельная дама средних лет с молодыми ярко-зелеными глазами, сделавшая ей такой прекрасный неожиданный подарок.

По дороге домой Инна жалела, что по свойственной ей рассеянности не спросила имя зеленоглазой дамы. Или ей его назвали в самом начале, а она пропустила мимо ушей? С ней такое бывает, и в последнее время все чаще. Позавчера куда-то подевался брелок со стразами - ей его когда-то давно подарила Наташа, уверяя, что это 'брендовая' вещь, продававшаяся в комплекте с дорогой сумкой. Поскольку Инна и стразы были вещами несовместимыми, брелок долго валялся во втором ящике стола, то и дело попадаясь на глаза, а теперь пропал. Может, она его переложила в другое место и забыла? Возможно; но возможно и то, его исчезновение связано с пропажей ее пудреницы - не новой, но красивой вещицы, стоившей когда-то недешево.

С другой стороны, немудрено, что она стала забывчивой: когда в квартире живут три человека, а пашет по дому один, этому одному приходится не так-то легко. Ладно Сергей, мужчина: хотя, собственно, ничто не мешает мужчине сполоснуть за собой тарелку или поутюжить собственные рубашки. Но его сестра Оксана, рослая, бойкая девица, приехавшая почти два месяца назад поступать в институт пищевой промышленности - ей, незваной гостье в чужом доме, сам Бог велел внести посильную лепту в домашнее хозяйство! Но нет, Оксана ничего не делала, то есть была занята очень важным делом: 'готовилась к вступительным экзаменам'. Результатами экзаменов Оксана, однако, с Инной не делилась, а та по врожденной деликатности считала неуместным спрашивать. Но теперь вроде остался всего один экзамен, химия, 6-го августа, то есть послезавтра. Верно, Оксана дома и повторяет.

Оксана действительно была дома, но сидела не за учебниками, а за туалетным столиком Инны, подводила глаза.
- Ты куда-то сегодня собираешься? - спросила Инна, хотя обычно избегала расспросов 'племянницы'.
- Ага. Буду поздно, не ждите. И ужинать не буду, на меня не готовь.
То, что Оксана говорила ей 'ты', не очень нравилось Инне, но за два месяца она привыкла. Теперь же фамильярное обращение резануло слух, как в первый раз.
- Я тоже не хочу ужинать, но будь добра, Оксана, называть меня на 'вы'. Я все же старше тебя на 14 лет.
- Угу, - промычала Оксана, похоже, даже не расслышав, что сказала Инна.
Такое, впрочем, было не в первый раз.

Инна недовольно нахмурилась и раскрыла дверцу платяного шкафа. Давно пора перебрать вещи, но никак не доходят руки. А почему бы не сейчас, собственно? Время есть, и силы, несмотря на вечернее время, тоже.
Когда Инна вытащила из недр шкафа на свет свою кожаную куртку, ее ждал сюрприз: на левом рукаве, на предплечье спереди красовалась круглая дырка, явно прожженная сигаретой. Здесь уж не могло быть сомнений, и Инна встала с курткой, как тореадор с красной тряпкой, перед завершившей свой макияж и вставшей Оксаной:

- Что это такое?
- Ой, откуда я знаю, - скривилась та, - я спешу, мне надо идти:
- Никуда ты не пойдешь, - твердо сказала Инна, - пока не объяснишь, что это значит. Я повесила куртку в шкаф в идеальном состоянии.
Непривычные интонации в голосе Инны заставили Оксану насторожиться, но она сделала еще одну попытку увильнуть от ответственности и неприятного разговора:
- Я сказала, что не знаю! Причем здесь я?
- От куртки воняет твоими духами! - неожиданно для себя уверенно солгала Инна. - Ты давно хотела ее надеть, я не позволяла, и ты взяла тайком. Сознаешься - пойдешь, куда хочешь. Нет - разговор продолжится до тех пор, пока в тебе не заговорит здравый смысл.

Здравый смысл заговорил в Оксане мгновенно, и она призналась нехотя:
- Я надевала один разочек: и честное слово, я не специально! Я в лоб дала этому придурку, который прижал сигарету! Вы меня прощаете, тетя Инна?
Ага, значит, расслышала ее просьбу - обратилась на 'вы'.

- Конечно, прощаю, - притворно улыбнулась Инна, внутри которой поднималась - впервые за долгие годы - темная волна злости.
- Так, мне надо в туалет, - простодушно сообщила Оксана, и Инна посторонилась, выпуская юную красавицу из комнаты. Как только Оксана закрыла за собой дверь в туалет, Инна вышла в коридор, где на подзеркальном столике стояла незакрытая сумка девушки, и с неожиданной для себя легкостью опустила в нее руку. Брелок нашелся в кармашке для мобильного - надо же, как быстро и просто обнаруживается истина, если набраться смелости и сделать решительный шаг.

На этот раз Инна ничего не сказала Оксане, и та ускакала, радостная и полная надежд, как и полагается семнадцатилетней юной деве. Инна же крепко задумалась. Из размышлений ее вывел приход гражданского мужа, наконец, к десяти вечера вернувшегося с тяжкой, утомительной работы администратора в спортивном клубе. Несмотря на вечерний час, его лицо так и сияло свежестью и энергией. Да, здоровьем и силой природа Сергея не обидела, но явно поскупилась на другие качества - например, наблюдательность, и потому от слов Инны:
- Нам надо поговорить об Оксане, - он отмахнулся с легкостью необыкновенной.
- Ну не сейчас же нам о ней говорить, правда? Я устал, ты устала, потом поговорим.
- Сергей, это достаточно серьезно. Она тайком брала мою куртку и испортила ее, я тебе покажу:
- Ох уж эти бабы, - покачал Сергей золотистой кудрявой головой, - за тряпочку родную мать со свету сживут, не говоря о племяннице. Ты б не позорилась, а? Все ж человек с высшим образованием.

С этими словами невенчанный муж направился в ванную, а оттуда прямиком в кровать: как злостный, закоренелый 'жаворонок', он вырубался к половине одиннадцатого, зато вскакивал ровно в шесть бодрый и свежий, как огурец. И Инну будил заодно - надо ей вставать в такую рань, не надо, но чего ей валяться, если он уже на ногах?
Оксана пришла незадолго до его пробуждения, но Сергей ничего не слышал. Зато все слышала Инна, которой не спалось в ту ночь.

Утром за завтраком к разговору об Оксане не возвращались (сама Оксана, естественно, спала), но на работе Инна развернула бурную телефонную деятельность, благо, посетителей было немного. Узнав через справочную телефон пищевого института, она через справочную вышла на приемную комиссию факультета, на который поступала Оксана, но там никто не брал трубку. Тогда Инна дозвонилась до деканата, и какой-то раздраженный голос бросил ей:
- Девушка, вы поздно проснулись: вступительные экзамены у нас закончились еще 31 июля!
- Точно? - строго переспросила Инна.
- Приезжайте и убедитесь!
- И приеду, только сообщите ваш адрес.
Обеденный перерыв у Инны в этот день растянулся на два с лишним часа, но полученная информация того стоила. Прежде Инна подозревала, что Оксана провалила очередной экзамен и скрывает это от них; но ей и не приходило в голову, что она вовсе не подавала документы, ни на один факультет!

Открытие, без преувеличения, обдало Инну ведром холодной воды.

'Какие еще открытия чудные меня ждут?' - размышляла она, нетерпеливо досиживая рабочий день в пустом читальном зале. Судя по вновь обнаруженным фактам, от Оксаны можно было ожидать чего угодно. Она приехала поступать, и расчет был на то, что после поступления она переберется в студенческое общежитие, так они договаривались с Сергеем. Но, поскольку она никуда не поступала, никакое общежитие ей не светит, следовательно, она останется у них, пока: пока что? И стоп, а что значит 'у них'? Квартира принадлежит Инне, она досталась ей от родителей, и Сергей к ней никакого отношения не имеет. Странно, что такой простой факт пришлось себе напоминать. И с какой стати сестре сожителя вообще оставаться в квартире Инны? Кто эта девица ей? Даже будь Оксана примерной пай-девочкой, ее место не здесь, у нее есть родители, старший брат, вот пусть и решают, что с ней делать - лишь бы не за ее, Инны, счет.

Когда она вернулась домой, Оксаны не было, зато Сергей пришел пораньше, и Инна с новыми силами и сведениями взялась за вчерашний разговор. Сперва он хотел опять отмахнуться, делая вид, что 'бабские тряпки' его не интересуют и 'разбирайтесь сами'. Хозяин, блин. Настоящий мужик, ни разу за тот год, что он живет здесь, не заплативший за квартиру, не вынесший ни одного мусорного ведра и не вкрутивший - сказать, не поверят! - ни одной лампочки.
- Речь уже не о куртке, хотя ее стоимость ни ты, ни твоя сестра мне не компенсируют, - холодно парировала Инна. - Я была сегодня в пищевом институте. Твоя сестра даже не подавала документы. Она никуда не поступала.
- Не может быть, - помотал головой Сергей, но не слишком удивился. Или это показалось Инне? По ее настоянию он пообещал 'лично съездить и проверить', но его слова ее мало успокоили. Уже засыпая (Оксана так и не явилась), она вдруг поняла: он никуда не поедет, потому что все уже знает.

Предчувствие не обмануло Инну: хотя Сергей обещал подъехать в институт на следующий день, он, разумеется, никуда не поехал, сославшись на 'занятость'. Оксана же бодро отрапортовала, что 'последний экзамен сдан на отлично', и она заслужила роскошный отдых. Глядя в ее прозрачные лживые глаза, Инна приняла окончательное решение - плод тяжких раздумий последних дней и неизвестно откуда взявшейся решимости.
- Оксана, тебе пора собираться, - спокойно сказала она, как о давно решенном деле.
- Мы куда-то поедем?
- Нет, ты поедешь в родной поселок городского типа. Там тебя заждались.
- Я не поняла:
- Все ты поняла. Я прекрасно знаю, что ты никуда не поступала.
- Что ты знаешь? Что это за наезд? - заверещала Оксана, и ее круглое, свежее лицо ее вдруг приобрело обидное сходство со свиной мордой. - Вот придет брат, мы разберемся!
- Да, - внезапно уступила Инна, - подождем Сергея.

Поскольку до прихода мужа и брата оставалось часа три, Инна решила не терять даром времени и отвезла папочку с документами, в том числе и на квартиру, на временное хранение Наташе - чем черт не шутит, лучше поберечься. Документы, слава Богу, были в полной целости и сохранности.
Она вернулась домой буквально перед приходом Сергея. Гражданский муж явился сильно не в духе и с порога пресек все ненужные и утомительные разговоры сильной фразой настоящего мужчины:
- Так, заткнулись обе. Я устал и хочу спать.

Оксану такой подход вполне устроил, Инна же снова задумалась: вот уже ей в собственной квартире велят заткнуться и повышают голос. Правда, голос и раньше повышали, только ей почему-то не приходило в голову потребовать к себе элементарного уважения. От нее отмахиваются, как от надоедливой мухи; ее игнорируют, как приставучего нищего; ее обворовывают и обманывают, как: как дуру, скажем прямо, и кто? Назовем вещи своими именами: великовозрастный мальчик, к тридцати годам застывший на уровне развития двадцатилетнего, и зарабатывающий, как двадцатилетний; и его наоборот, слишком рано развившаяся сестра, к семнадцати годам превратившаяся - чего уж там, превратившаяся в обыкновенную потаскушку, которой надоело любительство в родном селе и которая приехала осваивать на профессиональном уровне большой город. Ну, с Оксаной все ясно, но как она могла обманываться насчет Сергея? Он не муж, и не отец даже в перспективе; на него ни в чем нельзя положиться, он умеет только брать, и, самое скверное - он ее не любит, и никогда не любил. Она просто удобна - покладистая, неприхотливая, предоставившая в его распоряжение отдельную уютную квартиру с полным обслуживанием. До переезда к ней он снимал комнату - даже не квартиру!, а теперь, гляди-ка, оперился и принялся покрикивать, как будто он имеет на что-то право. Эх, Сергей, Сергей, да ты и глупец в довершение ко всем своим недостаткам: человек поумнее изображал бы благодарность.

Эти горькие мысли и породивший их новый - трезвый и лишенный иллюзий - взгляд на мир были совершенно новыми для Инны, но в последние дни она внезапно и неудержимо менялась, превращаясь в иного человека. Велик ли промежуток с понедельника до пятницы - а в пятницу утром Инна сделала то, что в понедельник и представить не могла. После ухода Сергея она позвонила на работу и сказала, что берет отгул, а когда убралась и Оксана, принялась за работу, оказавшуюся более хлопотливой, чем она предполагала. Зато, когда Сергей и Оксана к восьми вечера неожиданно пришли вдвоем (сговаривались о чем-то, что ли?), их ждал пренеприятнейший сюрприз.
Прямо перед дверью на лестничной клетке стояли четыре сумки: одна большая синяя, с которой два месяца назад приехала Оксана, и три разнокалиберные - Сергея. На полу же стояли его музыкальный центр и ДВД-плеер.

Ошибиться в значении этого зрелища было невозможно, и Сергей в ярости нажал на кнопку звонка. Никакого звука не последовало - Инна отключила звонок. Тогда он попытался открыть дверь ключом, но не тут-то было - в дверь был врезан новый замок.
- Ты что, с ума сошла! - заорал он, чувствуя, однако, нешуточную растерянность. - Что за игры!

Послышался скрежет ключа, и Инна отворила дверь, не снимая цепочки, так что никто не мог войти. В правой руке она, тем не менее, предусмотрительно держала баллончик с дихлофосом.
- Не ори, истерик, - сказала она вместо приветствия. - Ты уедешь сегодня, а мне здесь жить и жить.
- Открой, поговорим! - шагнул к двери Сергей и дернул за ручку.

- Я трижды за эту неделю предлагала тебе поговорить, и ты трижды отмахивался. Я не муха!!! - вдруг заорала Инна, заорала во весь голос впервые за долгие годы, и этот звук потряс не только Сергея с Оксаной, но и ее саму, всю жизнь говорившую вполголоса. - Я не муха, чтоб от меня отмахиваться, твою мать! И не тебе отмахиваться! Ты о себе высокого мнения, а знаешь, кто ты?! Нищий провинциальный аполлон, приживал в чужой квартире. И из этой квартиры ты пойдешь туда, откуда пришел. Молчать! Ты вообще не имеешь права голоса.

Взбешенный мужчина ринулся на дверь, намереваясь ее выломать, но метко пущенная струя дихлофоса прервала его атаку. Дверь захлопнулась, и обе стороны взяли тайм-аут на пару минут: Сергей матерился и истекал слезами-соплями, а Инна, хоть и пострадавшая в меньшей мере, сочла за необходимое умыться. Заполнение паузы взяла на себя Оксана, верещавшая какую-то ерунду.

- Ты свихнулась, точно! Ты свихнулась! Я вызову психиатрическую бригаду! - заявил Сергей, переведя дух.
- Это я сейчас вызову милицию. Ты где зарегистрирован, на улице Строителей, 38? Вот и вали на Строителей, 28. Здесь ты никто, и милиция тебе это подтвердит. Ты в этом городе вообще никто, так что не рыпайся. Сказка закончилась, мальчик. Настали суровые будни.

Последние две реплики, точнее, интонация, с которой они были сказаны, поразили Сергея едва ли не больше, чем все произошедшее до того. В его сознании мелькнули обрывки каких-то голливудских фильмов, в которых инопланетяне вселялись в тела людей, но даже для его невысокого интеллекта подобное предположение было слишком глупо. И все же он ничего не мог понять, а Оксана и подавно.
- Инна, успокойся, и объясни мне, что случилось?
Если противник предлагает переговоры, значит, силы его на исходе. Инна, не знавшая этой мудрости, каким-то образом интуитивно ее уловила, и от переговоров отказалась.

- Если ты еще не понял, объяснять бесполезно. Все закончилось. До свиданья.
- Но так не расстаются! Мы год прожили вместе!..
- Я подарила тебе целый год, а ты даже не сказал спасибо. С такими, как ты, только так и расстаются.
- Ну, я тебе еще покажу, - пробормотал Сергей, и здесь случилось нечто неожиданное даже для Инны. Она метнулась на кухню, схватила топорик для разделки мяса и резким движением открыла входную дверь.
- Давай, показывай.
При виде Инны с боевым топором в руках Сергей попятился. Ему показалось, что он то ли бредит, то ли видит страшный сон.
- Серега, она тронулась, идем отсюда, - прошептала Оксана, и брат с сестрой, подхватив чемоданы, молниеносно исчезли и с лестничной площадки, и из жизни Инны, изумленной ничуть не меньше их.

'Что со мной?' - спрашивала она себя и не могла понять. На безумие это не походило - ни голосов, ни галлюцинаций, наоборот, один трезвый расчет и необычная для нее решимость. Она решила переписать собственную жизнь и принялась за это с такой уверенностью и сноровкой, словно и впрямь превратилась в другого человека. Но это она, Инна, она ничуть не изменилась: все то же бледное лицо с мягкими чертами, усталые добрые глаза, невысокая фигура. Все та же футболка с вылинявшими микки-маусами и старые шорты - ее привычный домашний наряд, те же серьги в ушах: вот только кольцо, ставшее как будто еще ярче - новое. Но предполагать, что кольцо способно изменить в два дня душу человека - значит, точно двинуться по пути в психбольницу.

Прежде Инна после окончания романов долго не могла придти в себя, но расставание с Сергеем оказалось удивительно легким. Не прошло и нескольких дней, как она и думать о нем перестала, тем более, что сам Сергей не звонил и никак не давал о себе знать. Конечно, стоило расстаться по-другому - но что сделано, то сделано. Надо было относиться к ней иначе и ценить ее доброту.

Тем более, что ей было о чем подумать и без Сергея. Например, о работе. Словно снеговой ком, сорвавшийся с горы, Инна неслась куда-то, захватывая на пути все новые пласты собственной жизни. Итак, работа. Еще вчера ей казалось, что она устроена не так уж дурно: конечно, в библиотеке не приходится рассчитывать ни на карьерный рост, ни на нормальную зарплату, но, во-первых, эта работа стабильна и не зависит от экономических кризисов, а во-вторых, оставляет силы для приработка. Вот придет осень, и она снова наберет учеников, будет репетиторствовать помаленьку, а еще есть ее парикмахерский талант, приносящий пусть и не очень большие, но живые деньги. Новая Инна смотрела скептически не только на сегодняшний день, но и на все предыдущие годы. Когда она ушла из школы, не проработав там и года, место в библиотеке подыскала ей приятельница ныне покойной матери: 'это нормальная работа для женщины'. Нормальная работа для женщины, как известно, это та, на которую по причине низкого заработка и малого престижа ни за какие коврижки не пойдут мужчины. При этом предполагается, что у нормальной женщины с 'нормальной работой' есть мужчина, который ее содержит. Тогда, восемь лет назад, Инне казалось, что библиотека - это временно, так, перекантоваться до лучших дней. Но вместо лучших дней заболела мама, и наступила череда черных дней. Потом она никак не могла опомниться после смерти мамы, потом появился Виталий, потом она никак не могла опомниться после его измены, потом открыла для себя возможность репетиторства, потом появился Сергей, потом она открыла для себя парикмахерские перспективы, короче, воз и ныне там. И уже самой странно вспоминать, что когда-то ее считали одной из самых перспективных студенток на курсе, и она участвовала в конференциях, побеждала в олимпиадах. Все, что осталось от толковой девочки с пытливым умом - любовь к чтению.

В ярости она попрекнула Сергея тем, что он - никто, но ведь и она, по большому счету, никто и звать ее никак. И дело не в том, что ей не везет с мужчинами, плевать пока них, она не приложение к кому-то, она личность сама по себе, но почему же она так себя запустила? Ведь жизнь, которой она живет, явно недостойна ее ума и способностей. Да, да, ума и способностей. Ее интеллект несколько притупился в последнее время, но это поправимо. Все поправимо, пока есть силы, здоровье и молодость.

Размышляя о возможных перспективах, Инна хладнокровно оценивала собственные навыки и умения, словно пересчитывала наличность. Высшее филологическое образование - это хорошо, но куда с ним пойдешь? Из школы она уже сбежала; офис-менеджером - чуть 'старовата' и не имеет опыта. Да и потом, чем офис-менеджер отличается от библиотекаря? Что она еще знает и умеет? Парикмахерские навыки не в счет, понятно. Гм, она умеет править тексты, могла бы работать редактором или корректором - но опять же нет официального опыта, и опять же заработок корректора недалеко ушел от того, что она получает в библиотеке. Когда-то неплохо знала английский, но знания давно покрылись слоем пыли. Подтянуть язык и попробовать переводить? А где искать клиентов? Кто-то когда-то рассказывал ей о возможностях Интернета, но Интернет у Инны был только на работе. И компьютера дома нет, хотя купить подержанный - не проблема.

После недолгих колебаний Инна составила простую, но четкую программу, отдельные пункты которой могли заставить стороннего наблюдателя покатиться со смеху, например, 'научиться самостоятельно входить в Интернет и выходить из него'. Но в ее квартире больше не было посторонних. Отпуск ушел на освежение в памяти английского, покупку и освоение старенького 'Пентиума'. Усвоение новой информации далось Инне неожиданно быстро, возможно, потому, что воронка эмоций, вытягивавшая из нее немало сил, закрылась на неопределенное время.

Первый блин, то есть первые попытки искать переводы через Интернет, оказались несъедобными, мерзкими комками, но Инна не сдавалась. Слишком долго описывать банальный, но тернистый путь начинающего фрилансера-переводчика, пока наконец настал день, когда ей перечислили первый гонорар. На удивление, работа переводчиком в виртуале по сути ничем не отличалась от работы репетитором и приходящим парикмахером в реальном мире: главное - выработать имя и постоянный круг клиентуры, а дальше процесс пойдет сам собой. Инна нашла и свою нишу - медицинские тексты, хотя над изучением терминологии ей пришлось изрядно попотеть. Через год Инна зарабатывала в месяц переводами столько, сколько за полгода не получала в родной библиотеке. Впрочем, библиотеку к тому времени закрыли - горсовет принял решение о капитальном ремонте здания (читай: продал дом в центре города в новые руки), и их сперва переселили в совершенно неприспособленное здание на окраине, а через пару месяцев и вовсе прикрыли. 'Надежная, хоть и малооплачиваемая работа' оказалась очередным пшиком.

Фрилансерская работа на дому, при всех преимуществах, имела один недостаток - отсутствие коллектива и профессионального общения в реальном мире. И когда Инна узнала через одного Интернет-знакомого, что большая фармацевтическая корпорация ищет штатного переводчика, не колеблясь, подала резюме - и не зря.

Оглядываясь назад, Инна порой удивлялась, как быстро стала обновляться ее жизнь, забывая, что жизнь не речная вода и не обновляется сама по себе. Наша жизнь есть то, что мы с ней делаем - или не делаем, тратя бесценное время на случайные занятия и ненужных людей. Да, кстати, читатель, а ты не про: не тратишь зря свою жизнь? В ней нет компьютерных игр, многочасовых скучных разговоров со скучными людьми, тупого сидения перед телеящиком? Ты доволен своей работой, утром ты радостно идешь на нее, а вечером не менее радостно возвращаешься домой, где тебя ждут любимые лица (лицо)? Что, что? Такого не бывает - чтоб радостно на работу? Вот ты и попался: ты не там, где должен быть, или занимаешься не тем. Но это твои проблемы. Инна же нашла себя, и, проработав два года в одной фармацевтической корпорации, перешла на работу в другую, польстившись не только на больший оклад, но и на большие перспективы. И так вышло, что кроме новой зарплаты и возможностей, она встретила там человека, за которого вышла замуж.

Веками повествователи цеплялись за свадьбу героев, чтобы улучшить момент и поставить точку - хотя, как известно, после свадьбы жизнь только начинается, и Инна не стала исключением. Но все у нее сложилось хорошо, насколько нам известно. Единственное, чего ей так и не удалось - снова встретится с загадочной зеленоглазой ведьмой (или не ведьмой) и спросить, обладал ли ее неожиданный подарок волшебной силой или какие-то иные силы вызвали преображение Инны. Номер Юлии Александровны загадочным образом стерся из памяти мобильного, адрес Инна намертво забыла, а знакомая, порекомендовавшая ее, неожиданно уехала из города. И кольцо потерялось, точнее, было украдено в дамской комнате египетского ресторана: Инна сняла его, чтоб вымыть руки, и позабыла, а когда вернулась через три минуты, оно уже исчезло. От персонала ресторана ничего добиться не удалось: те клялись на ломаном английском, что никакого кольца не видели, а камеры видеонаблюдения у них ни в туалете, ни в коридоре перед ним нет. Так Инна с мужем и ушли ни с чем; но, судя по тому, что дела ее отнюдь не пошли хуже, видимо, магической силой кольцо все же не обладало.

Или - скорее всего - вся магическая сила, какая есть в мире, заключается в нас самих.

 
Rambler's Top100 List.ru - каталог ресурсов интернет